Чтение онлайн

– Конечно, нет.

Не привязываться – не проблема, потому что у меня есть Влад. Влад продолжает жить в моём сердце, и я почти уверена, что его место никто не сможет занять. Влад помогает мне меняться, делает меня лучше, пусть даже сам об этом не знает. И я благодарна ему. Я продолжаю его любить – а как же иначе? Я засыпаю с мыслями о нём, и он первый, о ком я думаю, просыпаясь, и в самые тяжёлые минуты я вспоминаю его прозрачные серые глаза и отстранённую улыбку. Если это не любовь, то что?

Спустя неделю после знакомства с Ромой жизнь преподносит мне неожиданный сюрприз. Я встречаю Влада поздно вечером, когда возвращаюсь с курсов по английскому, и мы по старой традиции останавливаемся, чтобы выкурить сигарету. Боги, я так давно его не видела, почти полторы недели. Я даже думала, что он уже уехал! Заходящее солнце подсвечивает его светлые волосы, а моё сердце трепыхается где-то в горле, когда я как можно небрежнее спрашиваю, как у него дела и как скоро он собирается нас покинуть.

Ответ приводит меня в полнейший восторг. Его планы изменились, и он уезжает в середине августа. Августа! Это значит, у меня ещё есть два месяца, чтобы всё изменить. Целая вечность!

Тем же вечером я с увлечением строю планы по завоеванию сердца Влада. Надо как можно чаще попадаться ему на глаза и выглядеть каждый раз безупречно. Долой джинсы, растянутые футболки и волосы, собранные в пучок, теперь только летние платьица, туфельки и обязательный лёгкий макияж. Надо рассказывать ему о моих успехах – только ненавязчиво. Можно даже попросить подтянуть меня по какому-нибудь предмету, жаль только, что он склоняется к физике или музыке, а мне нужно учить историю и английский… Апогеем плана становится вечеринка по случаю поступления. Влад учился в моей школе, он всего на год старше, у нас куча общих знакомых. Я поступлю – сама! – приглашу всех это отметить, не будет ничего странного в том, что я позову и его тоже. А там уж… мои глаза загораются при этой мысли. Будет летняя ночь, музыка и алкоголь. Всё что угодно может случиться.

Но до этого ещё далеко. Нужно пережить следующий месяц, нужно заниматься так усердно, как никогда в жизни. Я должна поступить – иначе мне нечего будет отмечать.

Время – парадоксальная штука. Мои летние дни тянутся ужасно медленно, но при этом я всё равно ничего не успеваю. Встаю в шесть, бегаю по утрам и целый день занимаюсь. В целях обольщения Влада периодически я со своими учебниками выползаю на скамейку перед домом и иногда даже его встречаю. Это вносит приятное разнообразие в мою ежедневную рутину, но, к сожалению, на улице не так легко сосредоточиться, как дома. Ещё три раза в неделю я хожу на курсы по английскому и готовлюсь к тамошним экзаменам тоже. Приходит время подавать документы в выбранный институт, так что я бегаю по врачам, собирая необходимые справки, фотографируюсь и делаю кучу всевозможных ксерокопий, которые потом заверяю у нотариуса. Наконец в один прекрасный день я еду со всеми моими бумажками на Балтийскую, где, как я надеюсь, мне предстоит учиться в ближайшие пять лет. Только тогда я наконец понимаю, что всё это реально. Отступать некуда, мой первый экзамен через две недели. Я пережидаю приступ паники и с удвоенным усердием продолжаю грызть гранит науки.

Стоит ли говорить, что у меня нет времени не только на встречи с Ромой, но даже на мысли о нём?

И, тем не менее, мы продолжаем встречаться. Ходим гулять, по меньшей мере, пару раз в неделю, и порой мне кажется, что, если бы не эти встречи, я бы уже рехнулась. Мы видимся урывками, на бегу – я теперь всё время куда-то тороплюсь. Порой успеваю только поздороваться с ним и поболтать минут пятнадцать, а потом мне снова нужно бежать. Пару раз я прогуливаю курсы, чтобы побродить с Ромой по солнечному парку и напомнить самой себе, что сейчас всё ещё лето, а мне всё ещё семнадцать. Думаю, ему дико надоело слушать мои рассказы о поступлении и бесконечные жалобы, но он не подаёт виду. Мы общаемся как хорошие друзья. Он больше не целует меня и не обнимает, но я слишком устала, слишком занята и слишком поглощена мыслями о Владе, чтобы об этом жалеть. Я почти не думаю о Роме, и, тем не менее, каким-то волшебным образом он становится неотъемлемой частью моей жизни этим летом, становится таким же привычным и родным, как мама, Ленка и мой кот. Порой мне кажется, что я знаю его давным-давно…

Не привязываться – не проблема.

Время бежит вперёд быстро и неумолимо, и я уверена, что ничего не успею и обязательно всё завалю. За неделю до первого экзамена я впадаю в полную прострацию. За пять дней до экзамена я начинаю читать учебники даже во время еды или когда принимаю ванну. За три дня я скрепя сердце отменяю утренние пробежки – иначе у меня вообще не остаётся времени на сон.

Накануне первого экзамена я пребываю в состоянии, больше всего напоминающем панику. Как всегда, в подобные моменты все кровью и потом добытые знания словно улетучиваются из головы, и кажется, что я не помню ничего из того, что учила почти целый год. Абсолютно ничего!

И заниматься я уже больше не могу – не осталось ни сил, ни нервов. Целый день я мрачно шатаюсь по дому, то хватаясь за учебники, то отбрасывая их прочь. Верно ли, что перед смертью не надышишься? В любом случае, совесть и страх не позволяют мне окончательно наплевать на подготовку накануне экзамена, так что я из последних сил пытаюсь «надышаться».

В шесть часов мама возвращается с работы, бросает на меня озабоченный взгляд и заставляет выпить валерьянки. А в полседьмого звонит Рома.

– Я знаю, что завтра у вас экзамен, – говорит он вместо приветствия. – Поэтому и звоню. Выходите на улицу, вам нужно проветриться.

– Ты рехнулся, что ли? – от нервов я всегда бываю ужасно груба. – Мне надо заниматься! Я не помню ничего, абсолютно ничего!

– У вас истерика, – спокойно отвечает Рома. – Так и заболеть можно. Поэтому я и говорю – вам необходимо прогуляться.

Я продолжаю отказываться, но он непреклонен. Говорит, что я всё знаю, но забываю от нервов, поэтому мне нужно успокоиться. Говорит, что моим мозгам необходим свежий воздух. На все лады повторяет поговорку про смерть и дыхание. Я спорю с ним почти полчаса, и, в конце концов, в комнату заходит мама и спрашивает, что это я так долго болтаю по телефону вместо того, чтобы заниматься. Только тогда я понимаю: проще согласиться погулять с Ромой, чем втолковать ему, почему я не могу.

Я сообщаю маме, что намерена выйти прогуляться на полчасика. Должно быть, вид у меня совсем безумный, потому что мама ничего не говорит, но смотрит на меня как на чокнутую. Я и сама себя ощущаю именно такой. Стягиваю волосы в пучок, надеваю первую попавшуюся футболку и даже не думаю краситься. В голове мелькает мысль о том, что Рома никогда не видел меня в таком затрапезном виде, но я отбрасываю её прочь. Сейчас это неважно, всё это неважно.

Я выбегаю из дома и торопливо иду к метро, по пути прикидывая, сколько времени мне нужно на сон, и стоит ли вообще спать, или лучше заниматься до утра. На подходе к Демонстрационному проезду сворачиваю налево, на площадь – и замираю.

Рома уже там. Он идёт мне на встречу, солнце светит ему в спину и от этого кажется, что у него нимб над головой. Я впервые с удивлением думаю, что он красив, по-настоящему, по-мужски красив. Он подходит, смотрит на меня и улыбается.

– Вы сегодня выглядите по-другому.

Я мгновенно смущаюсь.

– Ты выдернул меня из учебного процесса. Прости, не было времени наряжаться и краситься.

Он качает головой.

– Нет, так очень хорошо. Вы выглядите ещё моложе. Такая милая.

И целует меня в губы. Просто чмокает. Одно лёгкое, невинное прикосновение – и меня уже бросает в дрожь, и я чувствую, как моя тревога становится меньше и легче.

– Я планировал угостить вас шампанским, – говорит он и берёт меня за руку.

Я моментально начинаю протестовать.

– Какое шампанское? Я не могу, Ром! Ты вообще слышал, что я говорила про экзамен?

– Вроде бы слыхал, пару-тройку сотен раз, – ухмыляется он и тащит меня к магазину. – Послушайте человека, который окончил институт. Зубрить что-то накануне экзамена – бесполезная затея, только нервы себе разболтаете, а они у вас и так… Словом, лучше всего сейчас расслабиться и немного выпить. А потом поспать. Завтра всё будет хорошо, я уверен. Настолько уверен, что готов начать праздновать прямо сейчас.