Чтение онлайн

– Давай.

– Думаю, я все же хочу детей.

На меня нахлынуло облегчение, и я даже рассмеялась.

– Ты меня напугал. – Я снова засмеялась, уже громче, и открыла бутылку ямайского пива из мини-бара.

– Я серьезно, Клаудия.

– Что это на тебя нашло? Это из-за Энни и Рэя?

– Возможно. Даже не знаю. Просто такое чувство, – вздохнул Бен, прикладывая руку к груди.

«По крайней мере, он мне не изменил», – подумала я. Предательство такого масштаба невозможно изгладить или забыть. А мимолетное желание стать отцом, несомненно, скоро пройдет. Но когда Бен принялся перечислять причины, почему ребенок не так уж и плох, и бормотать, что нужно передать мир потомкам, мое облегчение сменилось чем-то иным. Ощущением, будто все валится из рук, ускользает сквозь пальцы.

Стараясь сохранять спокойствие, я выдала довольно убедительную речь. Напомнила Бену, что все эти родительские заморочки нам чужды. Напомнила, что наши отношения основаны на уникальной связи нас двоих и о том, что трое и больше – это уже толпа. Напомнила, что с ребенком мы не смогли бы вот так сорваться и прилететь сюда. Что с ребенком мы окажемся навечно прикованы к дому.

– Но у нас будет много всего другого, – возразил Бен. – Вдруг мы действительно лишаем себя чего-то здоровского? Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь говорил, что жалеет о рождении ребенка.

– А если бы кто-то и жалел, неужели так бы прямо и признался? – съязвила я.

– Может, и нет, – кивнул Бен. – Но я все равно не думаю, что кто-то об этом жалеет.

– Совершенно не согласна. То есть почему тогда существуют школы-интернаты? Само существование интернатов уже кое-что доказывает, верно? – спросила я.

Частично насчет интернатов я шутила, но Бен не засмеялся.

Я вздохнула и решила круто сменить тему, сосредоточиться на чем-то приятном. Показать Бену, чего нам будет не хватать, если появятся спиногрызы.

– Давай переоденемся и пойдем поужинаем, – предложила я, между делом включая на портативном магнитофоне песню «Одна любовь». Уверена, ничто не способно вернуть в свободное, не обремененное детьми настроение так, как голос Боба Марли.

Но несмотря на мои тщательные попытки хорошо провести время, остаток выходных прошел во все более нарастающем напряжении. Мы общались натянуто, а настроение Бена изменилось к худшему, став из меланхоличного подчеркнуто скорбным. На третий и последний вечер на острове мы поехали на такси в «Асоларе», ресторан с фантастическим видом на Крус-Бэй. Мы ели почти молча, отпуская реплики лишь о закате и отлично приготовленном лобстере. Когда официантка принесла нам кофе и шербет, я подняла глаза на Бена и сказала:

– Знаешь что? Мы же договорились.

Едва эти слова слетели с моих губ, я поняла, насколько нелепо они прозвучали. Брак – это никогда не окончательная сделка. Даже если у супругов имеются общие дети. Хотя это, безусловно, помогает четче определиться с некоторыми статьями. И комичность моей проговорки показалась мне ужасно грустной.

Бен подергал себя за мочку уха и сказал:

– Я хочу быть отцом.

– Ладно, – подхватила я. – Но чего ты больше хочешь: быть отцом или быть моим мужем?

Он накрыл мою руку ладонью и сжал пальцы со словами:

– Я хочу и того, и другого.

– Что ж, два в одном не получится, – произнесла я, стараясь, чтобы в голосе не зазвучали агрессивные нотки. Я-то ждала, что он скажет «Конечно, я всегда выбираю тебя». Скажет, что это единственное, в чем он абсолютно уверен. – Итак? Каков твой выбор?

Не думала, что этот вопрос окажется испытанием, но внезапно мне почудилось, что так и есть. Бен долго смотрел на свой капуччино. Потом убрал руку с моей и поштучно бросил в чашку три кусочка сахара.

Когда он наконец посмотрел на меня, в его серо-зеленых глазах плескались печаль и раскаяние, и я поняла, что ответ получен.

Вернувшись домой с Сент-Джона, мы с Беном решаем не торопиться и хорошенько все обдумать. На самом деле решение самолично принимает Бен и оглашает именно такими словами. Мне приходится прикусить язык, чтобы не выпалить, что мне-то нечего обдумывать. Это он радикально сменил мнение по поводу основополагающего принципа нашего союза. Поэтому ему и стоит хорошенько раскинуть умом.

Я живу по обычному распорядку: хожу на работу, вечером возвращаюсь к Бену, читаю, пока он чертит, потом мы вместе ложимся спать. Одновременно я пытаюсь убедить себя, что муж просто переживает некую фазу развития, что-то вроде кризиса среднего возраста наоборот. Некоторые мужчины жалеют, что рано остепенились и обзавелись детьми, а Бен обдумывает, верно ли наше намерение обойтись без отпрысков вовсе. Я убеждаю себя, что переоценивать свою жизнь нормально и даже полезно. Пусть некоторое время поразмыслит, потом-то, несомненно, образумится и вновь вернется к изначальному выбору.

Я подавляю в себе желание обсудить сложившееся положение с семьей и друзьями, предугадывая, что разговоры о нашей проблеме только усугубят разлад. Поэтому я ничего не предпринимаю и не говорю в надежде, что все пройдет само собой.

Но нет. Не проходит.

Одним субботним днем на улице Бен указывает на светлокожую голубоглазую девчушку с рыжеватыми волосами и говорит:

– Смотри, вылитая ты. – Затем, на случай если я не поняла, куда он клонит, добавляет: – Если бы у нас родилась дочка, она была бы точь-в-точь как эта малышка.

Я без комментариев хмуро кошусь на него.

Несколько дней спустя, смотря по телевизору баскетбольный матч с нью-йоркскими «Никс», Бен вдруг замечает, что хочет сына, потому что иначе какой толк от всех бесполезных фактов о спорте, которые он затвердил с самого детства.

– Не то чтобы я не стал бы рассказывать о спорте дочке, – вздыхает Бен после паузы.

Я снова молчу.

На следующей неделе он объявляет, что один ребенок стал бы идеальным вариантом полюбовного соглашения.

– С чего ты взял? – спрашиваю я.

– Потому что я бы хотел двоих, а ты думаешь, что не хочешь ни одного, – объясняет он, как будто нам по шесть лет и мы обсуждаем, сколько купить пончиков.

– Я знаю, что не хочу ни одного, – отрезаю я и открываю коробочку с противозачаточными таблетками над раковиной в ванной.

Бен хмурит брови и говорит:

– Может, перестанешь принимать эти штуки? Неужели нельзя просто посмотреть, что будет? А вдруг нам это суждено?