Чтение онлайн

— Я собираюсь вернуться к работе. Я оставлю вас на секунду.

Он пытается поймать ее за руку.

— Ты не...

Но она уже вырывается и убегает. Он смотрит, как она с трудом поднимает оставленную банку из-под газировки. Но поскольку из-за живота она не может полностью нагнуться, она подхватывает ее каблуками и катит туда, куда ей нужно.

Соломон смотрит на Хаулера.

— Иди помоги ей, — рявкает он. — Сейчас же.

— Господи. Ладно, — пробормотал Хаулер, бросив Соломону птичку, и уполз в сторону Тесси.

— Как мило. Ты ее взял с собой. — Эвелин поджала губы. — Как сувенир.

Его рот сжался.

— Прекрати.

Она поправляет переднюю часть своего аккуратного темного костюма.

— Может быть, мы можем поговорить где-нибудь в менее тесном месте?

Нахмурившись, он берет сестру за локоть и направляет ее обратно на кухню. Когда они остались одни, он хлопнул рукой по стальному рабочему столу.

— Что с тобой не так? Ты ведешь себя как... — Он осекается, не найдя подходящего слова, чтобы назвать ее.

— Я знаю, как я себя веду, Сол. Я веду себя как сука. И я знаю, как ведешь себя ты. Ты ведешь себя как идиот. Ты не знаешь, что ты с ней делаешь. Именно поэтому я здесь. Чтобы помочь.

Положив тяжелый портфель на прилавок, она тяжело вздохнула. Затем Эвелин достает толстую пачку бумаг.

— По крайней мере, одну вещь ты сделал правильно. Ты вернулся на свою работу. Это поможет нам в суде.

— В суде? — Он провел рукой по волосам. — Что ты...

— Я составила документы, — говорит она, пододвигая к нему документы на блестящей металлической стойке.

— Что это за хрень? — Кислотная дыра пронзает его нутро, когда он берет бумаги. Пролистав их, он видит ордер на проведение ДНК. Большой жирный заголовок гласит: "Заявление об опеке".

— Я не просил тебя составлять бумаги. — Чувствуя полное оцепенение, он просматривает параграфы юридической литературы. — Пренебрежение? Нестабильная жизненная ситуация?

Чувство вины скручивает его сердце.

Господи, если Тесси увидит это…

Соломон тяжело выдохнул, борясь с желанием бросить сестру на съедение лосю.

— Эвелин, у тебя есть две секунды, так что говори быстро.

Голубые глаза вспыхивают, и она начинает.

— У нее нет работы, Сол. Ты ее содержишь. Как она собирается кормить твоего сына, когда вернется в Лос-Анджелес? Сделай так, чтобы это имело смысл. А еще лучше - прими решение. Оформи опекунство; оставь сына здесь, с его семьей.

— Тесси - его мать, — пробурчал он. — Мы - его семья.

Она насмехается.

— То, что она родила твоего ребенка, не означает, что ты должен соглашаться.

Хватит. Хватит, блядь.

— Я скажу это один раз, Эв, и я хочу, чтобы ты это услышала. Во-первых, — говорит он с вынужденным спокойствием, выпрямляясь во весь рост, чтобы сестра сделала шаг назад. — Если ты еще раз заговоришь об этих бумагах, у нас будут проблемы.

Обшарив кухню, желая, чтобы это дерьмо оказалось как можно дальше от него, пока в груди не образовалась дыра, Соломон берет с прилавка книгу рецептов и засовывает бумаги между страницами. Он закрывает книгу и ставит ее на полку, после чего снова обращает свой взгляд на сестру.

— Во-вторых…

Скажи это, Сол.

Скажи это.

Он вдохнул, успокаивая сердце.

— Я люблю Тесс. Я планирую попросить ее остаться со мной в Чинуке. Я хочу на ней жениться.

Господи.

Признание вслух делает его еще более реальным. Как сильно он этого хочет. Как невыносимо ему без нее.

В больших голубых глазах Эвелин вспыхивает обида, но затем она приходит в себя, причем так быстро, что он почти думает, что ему показалось. Затем ее взгляд падает на его обнаженный безымянный палец. И он знает. Он знает, что это потому, что он отдаляется от Серены. Это причиняет боль его сестре. Но Соломон не хочет больше чувствовать себя виноватым. Он заплатил свою цену. У него есть благословение Серены. Ему не нужно благословение Эвелин.

Не поддаваясь на уговоры, Эвелин скрещивает руки. Выпячивает подбородок.

— Она не должна быть здесь. Она не создана для Аляски. Посмотри на нее. Держу пари, что у нее нет даже пары сапог или снежного костюма.

— Она не обязана иметь гребаный снегоход, — огрызается он.

Потому что она - Тесси. Она - Тесси на каблуках, она - солнечный свет, она - женщина, которую он любит, и она никогда не станет Сереной. Эвелин никогда не примет ее. Но он не позволит ей причинить боль Тесси.

Его сестра понижает голос.

— Уже идет снег. Она хоть знает, как ездить по снегу? Знает ли она, что в январе здесь будет двадцать четыре на семь темнота? Что, если у нее начнутся роды, а будет метель? Что если...

— Стоп. Черт. — Гнев и паника когтями впиваются в его сердце. Он хлопнул рукой по столешнице. — Остановись.

Ошеломленная, Эвелин захлопывает рот.

Но уже слишком поздно. Ее слова проникают в его нутро, разрывая черную дыру боли. Страха. У него есть второй шанс стать хорошим человеком, хорошим мужем, хорошим отцом. Но заслуживает ли он этого? Заслуживает ли он их? Что, если он не сможет их защитить?

Чинук - это место, где погибла Серена. Сюда он привез Тесси и своего сына. Что, если она поскользнется или они не успеют добраться до больницы?

Господи, если с ней что-то случится... или с ребенком...

Внезапно ему стало не хватать воздуха. Пульс стал как заезженная пластинка.

— Соломон? — Дверь на кухню распахивается, и там стоит Тесси, пожевывая губу. — Извините, что прерываю, но у нас... э-э... ситуация с бочонком.

Из бара доносятся слабые звуки Хаулера, клянущегося в кровавом убийстве.

— Я пойду. — Эвелин поворачивается на пятках, пренебрежительно машет рукой в сторону Тесси. — Увидимся на празднике.

— Увидимся, — повторяет Тесси. Затем она переходит на его сторону и обеспокоенно смотрит на него. — Соломон?

— Пойдем домой, — говорит он, надежно прижимая ее к себе, и сердцебиение в его груди учащается.

Она морщит нос.

— Ты уверен? А как же меню?

— Я закончу его завтра.

— Что случилось? — Рука на груди. — Что такое?

Соломон поворачивается к окну, где небо усеивает белый шквал. Он крепче прижимает ее к себе. — Мне не нравится снег.