Чтение онлайн

— Была мысль поступить как Ромео и Джульетта? Я вот подумывал, когда был у Данбаров.

Мэт поцеловал старшего в губы и встал с постели. Он надел толстовку и начал обуваться. Руки все еще дрожали и шнурки не поддавались.

— Куда собрался?

— Не могу больше лежать. Пойду помогу парням.

Андер согласно кивнул и тоже начал одеваться.

— В каком смысле ты думал про Ромео и Джульетту? — усмехнулся Хатиман, застегивая черный бомбер.

— Хотел послать нахер все свои обиды, сбежать, встретиться с тобой и… ну, не знаю, застрелиться, например. Эта часть плана была сыровата, согласен.

Андер не сдержал смешок. Он подошел к Мэту, сгреб его в объятия и поцеловал в кончик носа, словно маленького послушного ребенка.

— Ты должен знать, что я бы согласился.

— Оставил бы свою хорошую жизнь крутого парня, чтобы умереть где-то с таким как я?

— Однозначно.

Мэтью расцвел в улыбке в ответ и потянул старшего на выход.

Они нашли Эйдена и Якоба сидящими на лестнице. Парни молча смотрели под ноги и молчали, думая о своем. Андер и Мэт спустились и встали напротив. В воздухе кружилась пыль. Наконец-то стало светать. Из-за взрыва света в доме не было всю ночь, только аварийные фонари.

— Может отдохнете? — спросил Мэтью. — Мы поработаем за вас.

Эйден посмотрел на него таким же взглядом, как в тот момент, когда Мэтью вернулся в САНУ. Он поднялся и подошел ближе. Вокруг солдаты гремели, скидывая сломанную мебель и куски штукатурки в одну кучу. В сквозную дыру в стене задувал холодный ветер.

— Нам нужно поговорить, пойдем на улицу? — сказал Эйден.

Мэт переглянулся с Андером. Старший догадывался о чем речь, но вида не подал. Сел рядом с Якобом. Они смотрели в удаляющиеся спины молча.

На улице светало. На темно-синем небе не было ни звезд, ни луны. Возле санчасти суетились солдаты и врачи. Трупов в закрытых черных мешках уносили в машины похожие на скорую помощь. Мэт закурил и повернулся спиной, не в силах наблюдать за этим.

— Слушай, может не время, но кто знает буду ли я жив завтра, — начал Эйден, заглядывая в глаза друга с смертельной тоской. — Я просто хотел сказать, что я знал о том что сделал Фернандес.

Мэтью замер на секунду, а потом просто устало покачал головой и осел на корточки, сплевывая на асфальт. Его уже совсем не удивляло. Предатель там, предатель тут.

— Я даже не хочу спрашивать по какой причине ты молчал, — спокойно сказал Мэт, не глядя на друга. — Просто скажи когда?

— Когда и Хатиман. Я проходил мимо кабинета Фернандеса и у него была приоткрыта дверь. Я подслушал. Правда, прости меня. Я решил что это не мое дело. Лезть между директором и Хатиманом чистое самоубийство.

— Забей, друг, — вяло улыбнулся младший, похлопывая парня по плечу. — Теперь это уже не важно.

Он бросил недокуренную сигарету на землю и затушил носочком кроссовка, поднявшись в полный рост. Соблюдать идеальную чистоту больше не было надобности. Вокруг трупов и руин никто не заметит маленький окурок.

Парни пошли обратно в дом.

***

У Вильгельма в кабинете стояла гробовая тишина. Уильям пытался уснуть в его комнате, а директор сидел на своем кресле и смотрел в стену добрые полчаса. Он перебирал в голове всех своих врагов, всех детей врагов и даже родителей своих солдатов. Никаких вариантов не было. Он даже не предполагал кто стоит за этой кислотной жаждой уничтожить все группировки Чикаго.

Неожиданный телефонный звонок резанул по ушам. В тишине мелодия показалось нестерпимо звонкой. Фернандес схватил мобильник как спасательный круг, надеясь услышать хоть какую-то информацию.

— Здравствуй, дядя Вильгельм, — послышалось на той стороне.

— Кто это?

— Я знал, что ты меня не узнаете. Ты ведь так и не поняли в чем дело. Не понял почему ваши убийцы умирают, почему все вы скоро будете мертвы.

Фернандес вскочил с кресла. Он сжал телефон до скрежета, снова напрягая память изо всех сил. Перед глазами мелькала вся известная информация об этом убийце. Вильгельм полез в стол, вывернул все бумаги и уставился на фото этого парня. Лицо было плохо видно, но его вдруг осенило. Руки затряслись, едва слышно и хрипло он спросил:

— Роберт, это ты?

Глава 32. «Роберт»

Роберт был высоким, статным, властным и заоблачно богатым. У него на счету лежали миллионы евро в Итальянском банке. Глаза цвета янтаря так подходили к золотым «Ролексам» и волосам цвета смолы. У этого мужчины тридцати лет было все кроме семьи.

Роберт будто с детства был проклят. Плюс минус с пяти лет, когда сломал ногу в первые и пролежал свой день рождения на кровати. После в их дом вламывались какие-то злые дяденьки и грозили убить папу, маму и даже их большую собаку Гризли породы ретривер. Причина была в задолженности Алоиса — того самого отца — одному не совсем законопослушному банку. Тогда он разобрался с ситуацией, но Роберт, увы, больше не чувствовал себя в безопасности с той ночи.

Уже тогда отец со своим другом начали разговаривать о какой-то стройке особняка и солдатах, когда дядя Вильгельм приходил к ним в гости. Он всегда был один и Роберт подумывал, что он не хочет, чтобы их семьи общались и даже немного обижался на него, потому что маме всегда было скучно слушать мужские разговоры.

К слову, Алоис никогда ничего не скрывал от жены и от сына тоже не собирался. На этот счет у них с Вильгельмом были разные взгляды. Тот напротив готов был спрятать свою невесту хоть в подвал, лишь бы ее никогда не коснулась вся эта канитель с криминалом.

Изначально их бизнес был относительно легален. Они перепродавали подержанные машины немного их подремонтировав. Но денег казалось мало и однажды в их небольшую мастерскую пришел гость. Он был шикарно одет: лакированные туфли сияли, кашемировый костюм явно не был дешевым, а запах дорогих духов никак не вязался с запахом машинного масла. Мужчине было около сорока лет, но на свой возраст он не тянул.

Маленький Роберт в тот день был с отцом. Они с дядей Вильгельмом заехали сюда перед ужином, чтобы забрать выручку за неделю. Несколько рабочих все еще пыхтели над старым БМВ.

— Пройдем в кабинет, — услышал мальчик и все трое пошли в сторону небольшой комнаты с полками для каких-то бумаг.

Роберт хотел пойти с ними, но отец ему не позволил. Так он просидел с механиком Майклом полтора часа. Когда отец и Вильгельм освободились, а мужчина ушел, они радостно обсуждали какое-то прибыльное дело и договаривались это «обмыть».

В чем было это «прибыльное дело» Роберт узнал не в самой приятной ситуации. С той сделки прошло два года. Роберту стукнуло одиннадцать. Приближался двухтысячный год. Ночь в декабре на удивление была теплой. Он мирно спал в своей комнате, обустроенной так, как пожелал он сам. В этом доме часто потакали его капризам, если они касались слова «купи». Так ему купили самую крутую кровать в форме гоночной машины, сияющие обои с космосом, на которых звезды нагревались от света лампы и горели в темноте. У него был дорогой велосипед, денди и видеоплеер прямо в комнате. Друзья от зависти лопались, а Роберт от гордости, что его папа может купить ему все, ведь папа стал много зарабатывать.