Чтение онлайн

Если мы посмотрим, как подходил к этому вопросу Владимир Ильич, то увидим, что он тщательно изучал каждую форму эксплуатации. Например, эксплуатация на фабриках и заводах. Он не ограничивался тут общими формами, а изучал тщательно все формы этой эксплуатации. Мы знаем, что у него есть такие брошюрки, как брошюрка о штрафах [18] , брошюрка о законе второго июня [19] , где детально разбирается, в какие именно формы выливается эксплуатация.

Как подходил Владимир Ильич к вопросу о крестьянстве, как он его ставил, как освещал эксплуатацию помещиками крестьян? Он рассматривал этот вопрос в корне его развития, начиная с момента освобождения крестьян: как это освобождение крестьян было проведено, как помещики получили всевозможного рода отрезки от той земли, которой раньше крестьяне пользовались, и как при помощи этих отрезков они кабалили крестьян.

Изучая речи и статьи Владимира Ильича, вы увидите, как детально, как до мелочей подробно разбирал он все вопросы эксплуатации и угнетения. Эксплуатация капиталистов, эксплуатация помещиками крестьян, национальный гнет — все эти вопросы он основательно изучал, брал их в развитии и самое существенное выделял, чтобы видеть, против чего именно надо бороться и как бороться. Это кажется весьма естественным и очень простым. И конечно, каждый ленинец скажет, что он не только ненавидит гнет и эксплуатацию, но знает также те формы, в которых гнет и эксплуатация проявляются.

Но, товарищи, надо помнить следующее: мы сейчас живем уже не в капиталистическом строе, а в строе, который представляет переход от. капиталистического к социалистическому, переход на основе малоразвитой промышленности и мелкого крестьянского хозяйства. Конечно, нельзя думать, что в этом переходном строе не будет уже никакой эксплуатации. Правда, многие старые формы эксплуатации, благодаря революции, благодаря тому громадному социальному сдвигу, который произошел, отошли в прошлое, но нельзя думать, чтобы теперь не было уже никакой эксплуатации и не было никакого угнетения. Эта эксплуатация и угнетение приобрели теперь новые формы, правда органически связанные со старыми, но все же носящие несколько другой характер. И вот тут, товарищи, большая опасность, что ненависть, направленная против старых форм эксплуатации, не будет иметь для себя объекта потому, что старое отжило. А новых форм эксплуатации и угнетения можно и не заметить, если не смотреть, не уметь вглядываться в жизнь, не уметь смотреть, что кругом делается. Теперь, конечно, тех форм, которые были раньше, мне кажется, уже нет. Нет такой наглой эксплуатации рабочих, которая была раньше. Уничтожена помещичья собственность, и хотя она местами и возрождается, но в общем и целом старые формы уже отжили, но тем внимательнее надо смотреть кругом себя, чтобы заметить всякую новую, зарождающуюся форму эксплуатации. Это не так просто, как кажется.

Теперь мы еще близки к старому, капиталистическому строю, а чем дальше, тем сложнее будут все эти вопросы, и надо остерегаться того, чтобы не впадать в общие фразы, детально всматриваться в формы, детально изучать их. Уже и теперь сказывается недостаток этого внимательного и систематического изучения — изучения нового быта. Уже теперь слишком в общих формах мы часто говорим об эксплуатации и угнетении. Вот ленинец и должен внимательно изучить все те новые формы, которые будут чем дальше, тем сложнее. Трудность еще в том, что сейчас общественное развитие идет чрезвычайно быстрым темпом, чрезвычайно быстро меняется окружающая обстановка, и надо постоянно иметь перед глазами эти изменения, изучать эксплуатацию в ее изменяющихся формах.

Это вопрос очень сложный, и для того, чтобы умело подойти к нему, надо быть вооруженным теорией. Недавно я разговаривала с товарищами из комсомола испрашивала их, какие кружки у них существуют. Кружки по политграмоте есть, затем есть кружки по ленинизму — это все есть, но выходило так, что — по марксизму кружков как будто нет. А если мы хотим понять ленинизм, то мы прежде всего должны вооружиться марксизмом. Ленин был марксист. Он был учеником Маркса. Тщательно изучал все произведения Маркса и Энгельса, постоянно возвращался к ним, не то что раз когда-то прочитал, а постоянно возвращался к чтению произведений Маркса и Энгельса и постоянно черпал в них новые и новые подходы к жизни, вдумывался в каждое их слово. Маркс изучал те законы, на основании которых развивается человеческое общество, Он осветил эти законы. Когда мы говорим о явлениях природы, всякому ясно, что тут необходимо знать природу — законы химических и физических явлений — и, по мере того как люди больше и больше улавливают, изучают эти законы, они получают все большую власть над природой. Изучать законы природы для того, чтобы одолевать природу, — это настолько общее место, что не приходится об этом и говорить. Но то же самое относится и к жизни человеческого общества. Общество развивается на основании определенных законов. Есть определенная связь явлений, есть определенный закон развития. Чтобы овладеть движением, чтобы направить революционное движение в настоящее русло, чтобы добиться победы, необходимо знать все законы, на основании которых развивается человеческое общество.

Владимир Ильич говорил о необходимости научиться понимать «революционную диалектику» Маркса. Маркс показал, как развивается явление, как в каждом развивающемся явлении есть зародыш, ростки новых форм жизни, как эти новые формы уничтожают старые. Вот почему Владимир Ильич в речи, которую он говорил на III Всероссийском съезде комсомола, предостерегал его от увлечений лозунгами. Он считал, что не столько важны отдельно взятые лозунги, как изучение явлений в их связи. Свою революционную диалектику Маркс применил к тому периоду человеческого развития, который носит название капиталистического развития. Он показал, как возникло капиталистическое общество, как развивалось, как внутри этого капиталистического общества сложились силы, те силы, которые должны стать могильщиком капиталистического строя. Он показал, как рабочий класс рос, как развивался. Маркс указал на революционную цель, которая стоит перед рабочим классом, и на ту историческую роль, которую рабочий класс играет. Вот понимание цели рабочего класса, понимание взаимоотношения явлений и их развития — вот что составляет сущность марксизма. И надо вооружиться теорией марксизма, чтобы ясно понимать то, что кругом происходит, понимать быстро развивающиеся события. В прежнее время марксистами называли себя часто люди, которые не понимали этой революционной диалектики марксизма. Они считали, что достаточно прочесть Маркса и согласиться с его выводами — и это дает уже право назвать себя марксистом. Но Владимир Ильич не так смотрел на то, чем должен быть марксист. Он считал, что марксизм — руководство к действию, и потому революционное учение Маркса он приложил к русской действительности, к той эпохе, в которой ему пришлось работать и действовать. Это как раз была историческая эпоха, когда стало совершенно ясно, что капитализм разрушается, — эпоха, предшествовавшая мировой войне и последовавшая за ней. Эта имеющая глубоко революционное значение эпоха была Владимиром Ильичей оценена на основании той марксистской теории, которой он владел в совершенстве.

Но не только теорию марксизма знал Владимир Ильич: он изучал все особенности русских конкретных условий, продумал, как приложить марксистскую революционную теорию к жизни. Вооружившись революционной теорией, он смог найти именно те пути, которые необходимы были для того, чтобы пролетариат смог победить. Не в личных свойствах Владимира Ильича разгадка того, что он глубоко продумал революционную теорию марксизма и правильно применил ее. Вам, товарищи, придется разрешить много сложных вопросов, которые перед вами поставят последующие годы, и потому вам необходимо вооружиться этой революционно-марксистской теорией.

Владимир Ильич ни на минуту не выпускал из виду революционные цели изменения существующего строя и создания коммунистического строя. Он не упускал из виду великой исторической роли пролетариата; этим он отличался от оппортунистов, с которыми всю жизнь вел упорную борьбу. Когда выступал немецкий социал-демократ Бернштейн и стал говорить, что движение — все, а цель — ничто, Владимир Ильич встал на сторону Каутского, в те времена бывшего еще революционером. Отрицание важности цели рабочего движения было оппортунизмом, отрицанием исторической роли пролетариата, отказом от принципа марксизма. Несколько в другой форме, в своеобразной русской форме, подняли знамя оппортунизма экономисты; они также совершенно недооценивали революционной роли пролетариата. Они говорили, что нужна экономическая борьба, и вот только на эту экономическую борьбу они обращали внимание, а на связь этой экономической борьбы с политической борьбой, на ту связь, которую всегда подчеркивал Маркс, они не обратили внимания. И вот Владимир Ильич вместе с Плехановым вел отчаянную борьбу с экономистами.

Точно так же, в чем была главная ошибка меньшевиков, против которых боролся так упорно Владимир Ильич? Он указывал, что меньшевики, вступая в блок с либералами, ориентируясь на радикальную буржуазию, отказываются от основного — от правильной оценки роли пролетариата во всем революционном движении. Ясное понимание цели, понимание тех путей, которые ведут к этой цели, понимание исторической роли пролетариата и дало возможность Владимиру Ильичу правильно оценить все эти оппортунистические отклонения.

Для того чтобы идти революционным путем, молодежи необходимо вооружиться марксистской теорией. Эта теория даст понимание окружающей действительности. Нет, вообще говоря, каких-нибудь лозунгов, верных для всех времен. Каждый лозунг имеет значение в той конкретной исторической обстановке, в которой он выдвигается. Когда-то в своей книжке «Исторические письма» Мартов говорил о том, что всякий лозунг, будучи революционным в известной обстановке, при изменившейся обстановке может быть реакционным. Понимание того, когда уместен тот или иной лозунг, дается как раз умением подходить к действительности и оценивать ее с точки зрения марксизма. Если неподготовленный человек возьмет сочинения Ленина, то ему может показаться, что у него много противоречий. В целом ряде вопросов Владимир Ильич защищал в различные моменты различные точки зрения, и человек, который не понимает внутренней связи явлений, их революционной диалектики, увидит лишь противоречия там, где на деле развитие одной и той же точки зрения только в различной обстановке. Например, возьмем такой вопрос, как Учредительное собрание. До известного момента, пока не было еще налицо власти пролетариата, которая начала зарождаться в форме Советов, большевики выступали за Учредительное собрание; когда создались революционные Советы, когда они стали фактической властью, тогда лозунг Учредительного собрания получил совершенно другое значение. Из лозунга революционного он превратился в лозунг реакционный, который мог бы повести к тому, что организованная уже власть пролетариата, организованного в Советы, была бы ослаблена.

Возьмем вопрос о кооперации. До захвата власти Владимир Ильич о кооперации говорил в другом совершенно тоне, чем говорил в последних своих статьях, где он писал о том, какое громадное значение имеют кооперативы в настоящее время для перестройки всего общества на коллективистических началах. Если мы возьмем и будем перелистывать сочинения Владимира Ильича, мы увидим, как на протяжении времени в различной конкретной обстановке Владимир Ильич совершенно различно оценивал те или другие формы движения.