Чтение онлайн

Шепот делается громче, исходя из самых морских глубин, зовет, манит, повелевает спрыгнуть прямо в объятия волн.

Шторм притих, но не заснул совсем. На дне Нагхар правит балом, и море дышит неспокойно, бунтует, вздымается, показывая свою несокрушимую мощь.

Хочу туда. К морю, к воде. Вниз…

Расправляю руки, устремляюсь вперед. Последнее мгновение, когда кончики пальцев ног еще касаются мокрого дерева — и я будто лечу, подхватываемая суровым северным ветром…

Внезапное прикосновение оказалось неожиданно горячим. Чьи-то руки крепко обхватили меня, прижимая к такому же горячему телу, и окружающий мир неожиданно наполнился звуками. Показалось, шум волн усилился стократ, громко заскрипели реи, засвистел свирепый ветер.

Контраст впившегося в тело мороза и прикосновение горячей кожи окончательно отрезвили и, широко распахнув глаза, я в полнейшем шоке посмотрела прямо в лицо удерживающему меня морскому демону.

Какого ши? Что вообще происходит?!

Хотела спросить, но язык будто примерз к нёбу, и я выдала некое нечленораздельное мычание. А затем вдруг предельно ясно осознала, что фактически раздета, нахожусь на руках у адмирала, который почему-то зол и, к слову, тоже полураздет, и все это в совокупности просто… просто… да ши знает, что такое!

— Не вырывайтесь, будьте так любезны! — рыкнули на меня, сжав еще крепче.

Сделала еще одну попытку заговорить, но меня снова пресекли:

— И молчите, Глубина вас возьми!

Пререкаться с морскими демонами — себе дороже. Именно страх перед адмиралом оказался сильнее всего прочего, и я послушно замолчала, хотя и прежде издаваемые мной звуки мало походили на слова.

Миновав взъерошенных, перепуганных дежурных ловцов, которые отступили, едва наткнувшись на убийственный взгляд непосредственного начальства, мы стали спускаться вниз. Я не помнила ничего — ни как оказалась на борту, ни почему, ши побери, вообще оказалась в такой ситуации!

Душа сжалась в малюсенький комок, убежала куда-то в район пяток и сидела там, боясь высунуться. Сердце, напротив, подскочило, ухая чуть ли не в горле, а в целом мне было очень-очень страшно. Вот прям очень-очень. И страшно не только потому, что я ни ши не понимала, но еще и из-за адмирала, продолжавшего держать меня на руках и нести неведомо куда!

Лишь когда перед нами открылась дверь знакомой каюты и я увидела в испуге подскочившую Крилл, мне немного полегчало. А когда голова коснулась подушки, снова стало страшно и одновременно ужасно неловко под взглядом нависшего надо мной адмирала.

— Закрой дверь, — не оборачиваясь, велел он Крилл, а после того, как требуемое было выполнено, добавил: — Сиди тихо.

Было в его голосе нечто такое пугающе-повелительное, из-за чего возражать ему ни у кого не хватило бы духу. Это же состояние отражалось и в холодных голубых глазах, медленно скользящих по моему лицу. А еще в них было беспокойство. Или беспокойство мне просто померещилось?

Закатав рукав своей рубашки, адмирал взял мою руку, и это прикосновение поразило подобно легкому разряду молнии. Сумятица в душе, все еще обитающей где-то в пятках, усилилась, как и биение сердца, неистово гоняющего кровь.

— Что вы делаете? — глухо спросила я не своим голосом.

— Вам было велено молчать. — Меня наградили тем самым взглядом, от которого язык снова прирос к нёбу.

Адмирал Рей провел указательным пальцем по моему запястью, точно рисуя невидимый символ, после чего обхватил его ладонью.

Я уже набралась смелости снова нарушить запрет и заговорить, как вдруг ощутила прохладу. С растерянностью и недоумением смотрела на свою руку, где мерцал голубой, едва заметный символ. Ладонь, как и вся рука адмирала, покрылась темно-синей чешуей, которая на ощупь была холодной и гладкой. Наши соприкасающиеся руки светились, и чем больше времени проходило, тем ярче горел знак. В меня вливалась приятная прохладная энергия, которая разливалась по всему телу, достигала сознания, обволакивала и успокаивала, придавая сил.

А я… я просто в это не верила. Это ведь сон? И эти глаза, ставшие совсем прозрачными, и чуть колышущиеся, точно от ветра, белоснежные волосы, и такая же белоснежная кожа. И невероятная мощь, которая может соперничать с самим Сумеречным морем, с самой Глубиной. Говорят, морские демоны — отнюдь не дети Поднебесья. И сейчас я была готова в это поверить. Потому что такую пугающе-волнующую красоту легенды приписывают именно глубинным. Опасная и обманчивая, но такая манящая своей невероятной безграничностью… И в то же время такая легкая и приятная сейчас. Точно воздушное перышко, невесомо касающееся моей души.

Времени в эти мгновения не было. Как не было Крилл, каюты, остальной команды и корабля. Только голубой свет и растаявшие ледяные глаза, от которых невозможно оторваться — только тонуть. А прохлада, уже добравшаяся до самого сердца, впиталась в него, тонкими искристыми ручейками побежала по венам и принесла неведомую ранее легкость. Как будто я сама стала тем самым перышком — воздушным, легким, но наполненным и прочным. Сильным.

Постепенно сияющий на моей руке знак исчез, осыпавшись мелкими, быстро погасшими искорками. Вместе с ним исчезла и моя мимолетная расслабленность, уступив место растерянности и снова дающей о себе знать неловкости.

Как только адмирал отпустил мою руку, я поспешно ее убрала, с трудом подавляя порыв зарыться под одеяло. Останавливало лишь то, что такое поведение будет смотреться по меньшей мере нелепо.

— Странно, — проговорил адмирал, наградив меня очередным долгим внимательным взглядом и без перехода спросил: — Почему вы решили прыгнуть за борт?

Вопрос был задан таким тоном, словно он сейчас спрашивал, почему я съела в обед не котлету, а отбивную.

Я открыла и закрыла рот, неожиданно осознав, что ответа не знаю. И вообще, что значит «прыгнуть за борт»? Я что, правда намеревалась это сделать?!

Вот ши!

— Говорить уже можно, — вкрадчиво сообщил адмирал. — Ну?

— Не знаю, — невнятно промямлила я, терзая пальцами уголок одеяла, и, поняв, насколько жалко это прозвучало, чуть увереннее повторила: — Правда не знаю.

Эртан Рей сложил руки на груди и на некоторое время задумался. Было понятно, что его резкость вызвана вовсе не мной, а ситуацией в целом. И пока он молчал, я вдруг вспомнила, что подобное со мной уже происходило. В день, когда в Сумеречье прибыла принцесса Калиста. Тогда я тоже чувствовала непреодолимую тягу спрыгнуть в воду, и если бы не адмирал… Вот почему всегда адмирал?

— Действительно странно, — выдернул меня из размышлений ровный голос. — Обычно становление ундин протекает несколько иначе. Хотя…

Мимолетный, заставивший поежиться взгляд чуть замерцавших голубых глаз — и меня резко подняли с кровати. Даже осознать ничего не успела, как адмирал резко сдернул многострадальное одеяло, опустил меня обратно и накрыл. Даже краешек подоткнул.

Медленно выдохнул, на миг прикрыл глаза, а когда вновь на меня посмотрел, произнес на грани слышимости:

— Так уже лучше.