Чтение онлайн

Основные факторы, способствующие суициду, – те же, что лежат в основе девиантности (социально-экономическое неравенство, противоречие между наличными потребностями и возможностями их удовлетворения, исключенность, а применительно к индивидуальному поведенческому акту – смыслоутрата и т. п.).

Поскольку суицидальное поведение – разновидность ретретиз-ма, постольку для его объяснений подходит и концепция «двойной неудачи» Р. Мертона.

При этом дифференцирующее значение при «разведении» различных форм девиантного поведения играют и психологические (социально-психологические) факторы. Выше упоминалась фраза Ч. Павезе, добровольно ушедшего из жизни, – «самоубийцы – робкие убийцы». Иначе говоря, причины решения вопроса о способе «разрешения» конфликтности жизненной ситуации – убить другого или себя, украсть или заработать, активизировать трудовую деятельность или забыться посредством алкоголя или наркотиков, зависят от характерологических (а также от интеллектуальных, эмоциональных и прочих психологических) свойств личности. Эмпирическим подтверждением нашего предположения служат результаты сравнительного психологического обследования лиц, совершивших насильственные преступления, и суицидентов (по 160 человек каждой группы), проведенного в Москве под руководством профессоров А. Г. Амбрумовой и А. Р. Ратинова. Было установлено, что:

– уровень самооценки остался низким и заниженным у суицидентов, высоким и завышенным у насильственных преступников;

– высокая потребность в самореализации – у суицидентов, сниженная – у преступников;

– искренность взаимоотношений, эмпатия (сопереживание, понимание другого) – у суицидентов, равнодушие, холодность, враждебность – у преступников;

– трудность волевых усилий – у суицидентов, легкость и успешность волевых усилий – у преступников;

– снижение уровня оптимизма в тех же ситуациях – у суицидентов, повышение уровня оптимизма в стрессовых ситуациях – у преступников;

– тенденция к самообвинению – у суицидентов, тенденция к самооправданию – у преступников;

– аутоагрессия – у суицидентов, гетероактивность как постоянная форма проявления личностных установок – у преступников;

– преобладание высокого уровня тревожности у суицидентов, низкого – у преступников и т. п.

Общий вывод: «Тип девиации (насильственное или суицидальное поведение) определяется психологическим складом личности, свойственным каждому представителю изученных популяции»*.

* Амбрумова А. Г., Ратинов А. Р. Мультидисциплинарное исследование агрессивного и аутоагрессивного типа личности // Комплексные исследования в суицидологии. М., 1986. С. 43.

О влиянии отдельных экономических (экономические кризисы, безработица), политических (война), социальных, культурологических и иных факторов на состояние и динамику суицидального поведения частично уже говорилось.

§ 5. Некоторые мировые и российские тенденции и закономерности суицидального поведения

Краткий очерк мировой истории самоубийств

Самоубийства столь же древни, сколь история человечества*. Они были распространены и отчасти институционализированы еще в Древнем мире – Китае и Индии, Греции и Риме, у северных народов.

* Булацель П. Ф. Самоубийство с древнейших времен до наших дней. СПб., 1900; Dublin L. Suicide. A Sociological and Statistical Study. NY, 1963; Minois G. Histoire de suicide. Paris, 1995.

Так, в Древнем Китае, по преданию, добровольно ушли из жизни 500 философов-конфуцианцев, не переживших гибели священных книг, сожженных императором. В средневековом Китае самоубийство перед домом мандарина (чиновника) вело к его обязательной отставке.

В Древней Индии обязательным было самоубийство вдов – сати*, а добровольным – браминов, которым не следовало дожидаться старости и болезней, дабы не испортить сансару – искусство возрождения в новом, более прекрасном и благородном теле.

* Описание этого ритуала см.: Трегубое Л., Вагин Ю. Эстетика самоубийства. Пермь, 1993. С. 200-237.

У северных народов (кельтов, готов, датчан и др.) старики бросались со скал в море, предпочитая такую гибель смерти от дряхлости. Аналогичные традиции были у многих народов, включая Японию.

С древних времен в Японии существуют обязательные в случаях «требования чести» ритуальные самоубийства – мало известное откусывание собственного языка (с последующим заглатыванием и смертью от потери крови) и хорошо известное сэппуку (более привычное, но менее правильное название – харакири). Наиболее известный случай современного сэппуку – самоубийство японского писателя Ю. Мисима (1970) и его последователя М. Морита*. Гибель Ю. Мисима ускорила добровольный уход из жизни другого писателя – лауреата Нобелевской премии Я. Кавабата (1972). По иронии судьбы, в своей Нобелевской речи (1968) Я. Кавабата говорил: «Какова бы ни была степень отчужденности человека от мира, самоубийство не может быть формой протеста. Каким бы идеальным ни был человек, если он совершает самоубийство, ему далеко до святости»**.

* См.: Лаврин А. Хроника Харона. Энциклопедия смерти. М., 1993. С. 429-430.

** Лауреаты Нобелевских премий. Энциклопедия. А-Л. М.: Прогресс, 1992. С. 491.

В Древнем Египте самоубийства были настолько распространены, что возникла Академия соумирающих – синапотануменон, члены которой искали легкий и красивый способ уйти из жизни. Так что самоубийство египетской царицы Клеопатры не было из ряда вон выходящим событием. Гегессий (ок. 320-280 гг. до н. э.), прозванный Пэйзитанатом – учителем или советником смерти, призывал в Александрии сограждан к самоубийству.

В Древней Греции и Древнем Риме отношение к суициду было неоднозначным и менялось со временем. Тем не менее на протяжении столетий считалось нормальным добровольно уйти из жизни до наступления старости, дряхлости, утраты физических и интеллектуальных сил. Обычно человек, решивший покинуть мир, созывал друзей, устраивал пир и с восходом солнца кончал жизнь самоубийством. Общественное мнение Рима с уважением чтило имена таких самоубийц, как Катон, Брут, Кассий, Сципион, Помпеи и множество других.

В Средние века в Европе под влиянием христианства, крайне отрицательно относящегося к суицидальному поведению, добровольный З'ход из жизни не был ритуализирован и совершался по возможности незаметно. Впрочем, это отнюдь не означало «искоренения» самоубийства. С приходом Просвещения связано более свободное обсуждение темы самоубийства (от Э. Роттердамского до У. Шекспира). Об относительной стабильности числа самоубийств в XVII в. и суициде как «английской болезни» см., например, в вышеназванной книге G. Minois.

Однако в целом христианский и мусульманский миры категорически отвергают право на самоубийство, что было зафиксировано в религиозном и светском законодательстве. Лишь в качестве примера отметим, что в Англии за покушение на свою жизнь были привлечены к уголовной ответственности в конце XIX в.: в 1883-1887 гг. – 119 человек, 1888-1892 гг. – 114 человек, 1893-1897 гг. – 183 человека. Только в 1961 г. Законом о самоубийствах была отменена уголовная ответственность суицидентов. В штате Нью-Йорк (США) покушение на самоубийство считалось уголовным преступлением до 1919 г. До 1917 г. уголовное законодательство России также рассматривало покушение на свою жизнь как преступление. В разные периоды отечественной истории, начиная с Петра I, запрещалось погребение самоубийц на кладбище и церковное отпевание; Военный Устав Петра I 1716 г. предписывал «мертвое тело, привязав к лошади, волоча по улицам, за ноги повесить, дабы, смотря на то, другие такого беззакония над собой чинить не отважились». В отношении покушавшихся на свою жизнь предусматривалось церковное покаяние, наказание плетьми, содержание в тюрьме до одного года.