Чтение онлайн

Кажется, Алан вообще никого не замечает кроме меня.

— Что? — быстро тянусь за бокалом, чтобы увлажнить сухое горло. Мне сумасшедше жарко рядом с ним, а еще хорошо. Мне очень хорошо, впервые за несколько месяцев.

— Ты всё-таки особенная, Ася, — усмехается мужчина, исследуя мое лицо.

— Почему?

— Мне нравится, что ты заказываешь то, что тебе действительно хочется. Не берешь салат и паннакоту, чтобы блюсти фигуру, а как полагается — бифштекс и шоколадный торт.

Ну вот, я снова смущаюсь.

— Я люблю вкусную еду.

— Я об этом и говорю. Ты настоящая. И это меня в тебе очень привлекает.

Мурашки табуном бегут вниз по спине.

— Только это? — смелею, заглядывая в темные глаза.

Зрачки мгновенно расширяются в ответ на мою провокацию, затапливая собой радужку.

— Нет, не только это, — голос Алана немного садится, а рокочущие нотки в нем вынуждают меня заёрзать. Мужчина придвигается ближе, сокращая между нами расстояние, — мне нравятся твои губы и надо признать я страшно по ним скучал. — в подтверждение своих же слов, Алан очень осторожно проводит по моей губе пальцами. Я сглатываю. Помню, что хотела держать дистанцию, но разве это возможно с ним?

— Ты обещал не давить, — напоминаю его обещание скорее себе, а не ему.

— А я не давлю. Если бы давил уже увез бы тебя насильно, а в данный момент я просто мазохист.

— Мазохист? Почему?

— Потому что сидеть рядом с тобой, смотреть как ты ешь, и держать себя в руках то еще мучение.

Прикусываю губу. Оказывается, это приятно знать, что ему так тяжело. Значит, не одна я мучилась все эти месяцы.

— Весело тебе? — уголок порочных губ немного искривляется, а я честно киваю.

— Мне нравится думать, что я так на тебя действуя спустя три месяца.

Официант ставит перед нами тарелку и Алану приходится невольно отстраниться. Я облегченно выдыхаю. Это как передышка для меня. Глоток воздуха, потому что когда Алан ближе мне дышать почти не удается.

— Ты на меня так действовала с первой минуты, когда я тебя увидел, Ася, — признается мужчина, отчего торт становится в сотню раз вкуснее. Шоколад слаще, а коржи пропитаннее.

— Но тогда ты был довольно груб… — вспоминаю пару случаем, когда мне казалось, что Алан мог бы быть со мной помягче.

— Потому что не знал тебя. По сути, я никогда сильно не прикипал к своим… служащим, — поясняет он, внимательно наблюдая за моей реакцией, — девушки выполнив свои обязанности, уходили и я с легкостью их отпускал. А грубым был потому что еще не было ни одной, кто бы не постарался перейти из категории служащей в категорию «моей девушки». Что они только не придумывали. Ну, ты и сама помнишь.

Конечно, Катю с ее планом сложно забыть. Можно только представить, на что каждая из них шла, чтобы остаться рядом.

— А ко мне прикипел? — отправив в рот вилку с десертом, встречаю его взгляд.

Пронзительный, открытый.

— Да. Я еще не видел, чтобы с такой легкостью кто-то помогал другим в саду, по дому, расположил к себе Жерара, — на этих словах он усмехается, — сама знаешь, этот персонаж сложный, а тебе удалось. Я сам не понял в какой момент ты стала не просто безликой девочкой, а девочкой, которую я хочу. Хочу себе. — Внутри взрывается очередной горячий шар. С трудом проглатываю шоколадный ком, потому что о еде больше думать не получается, — все эти три месяца я думал, что меня вот-вот отпустит. Поездки, работа, думал затянет рутина, но не было дня, когда я не думал о тебе, Ася.

— И я думала о тебе, — признаюсь тихо, опуская глаза, — хоть я до сих пор злюсь на тебя, но как не старалась завязать новые знакомства, углубиться в учебу, я каждый вечер представляла, чем ты занимаешься…

Мужское лицо озаряет улыбка. Такая чертовски красивая, что у меня в груди щемит.

— Упакуйте нам пожалуйста, — просит Алан, проходящего мимо официанта, так как вероятно заметил, что вилку я отложила и есть больше не в состоянии, — И положите с собой еще один. — Когда официант уходит, мужчина снова придвигается ко мне ближе, — И чем же ты думаешь я занимался?

— Ты был с женщинами, — стремительно отвожу глаза, но не успеваю спрятаться, как он поднимает мое лицо за подбородок.

Склоняется ближе и обжигает моё ухо шепотом.

— За три месяца ни одной женщины, Ася, — меня током прошибает. Зажмуриваюсь крепко-крепко. Это признания для меня даже чересчур. Неужели правда? — Поэтому ты можешь себе представить степень моего мазохизма сейчас…

Боже, могу. Еще как могу, потому что сама испытываю всё тоже самое…

Воздух застревает в легких, когда я поворачиваю голову и уже сама нахожу мягкие губы. С закрытыми глазами, прикасаюсь к ним и горю. Как в самом настоящем огне пылаю, потому что Алан не целует. Он ладонью давит мне на затылок и просто впечатывается своими губами в ответ. Без языка, без пошлости, а мне хочется большего… Пытаюсь разомкнуть губы, но он отрывается и упирается своим лбом в мой.

— Пару минут, Ась. Если я поцелую тебя здесь, я уже не остановлюсь.

Судорожно сглатываю и отстраняюсь. В темных глазах читается адская потребность, жар, обещание. Сжимаю плотно ноги, иначе вынести эти ощущения давления внизу невозможно.

После того, как Алан рассчитывается, мы выходим из ресторана. Я иду, но на самом деле еле передвигаюсь. Всё во мне вибрирует. Алан взяв меня за руку, ведет к машине.

Мы усаживаемся, отъезжаем, кажется, что напряжение достигло своего пика. По сжатой челюсти вижу, как ему сложно. Я и сама еле сижу. Живот ноет с такой силой, что выдерживать это невозможно. Мне необходим этот мужчина. Мое тело требует его. Каждая клеточка жаждет его прикосновений.

Кладу руку поверх его, находящейся на коробке передач и нас будто током бьет одновременно.

Следует шумный выдох.

— Прости, Ась, — резко выдает Алан и сворачивает к какому-то дому.

Если бы не шлагбаум, мы бы на скорости въехали в подземную парковку, но приходится притормозить и взять талон.

Едва машина останавливается в дальнем углу парковки, как Алан быстрым движением отодвигает свое сиденье назад. Я не успеваю сообразить, как почти в секунду оказываюсь на нём.

— Алан, — вылетает из меня хрипло, после того, как юбка жалобно трещит по швам и моя промежность врезается в его каменную твердость.

— Я хотел красиво. До дома довести, как полагается, но не могу, — лихорадочно шепчет он, скользя глазами по моему лицу, — Три месяца, Ась…

Я всхлипываю, когда он наконец набрасывается на мои губы, целует, терзает. Умелый язык встречается с моим, и я понимаю, что сдаюсь. Снова сдаюсь в его власть, но теперь всё иначе.

Теперь в его глазах нет превосходства и этого «хозяин — «девочка». Там есть, как он сказал — «Его девушка». Там столько эмоций, что я захлебываюсь.