Чтение онлайн

Кровь сквозь бинт проступает.

Может, у него швы разошлись.

Какой же он…

– Нил…

– Продолжай, - приказал он хрипло.

Просто сумасшедший.

Смотрим друг другу в глаза. У него зрачки огромные, и в этой черноте такое дикое желание, что мне страшно.

Это глаза дьявола.

Влекущие.

Порочные.

Его руки на моих бедрах. Сжимают голые ягодицы. Я в задранном платье, и лямки упали с плеч, ткань сползла с груди, и торчит напряженный сосок.

Он смотрит на мою грудь.

– Не была бы ты такая красивая, Надя, - выдохнул Хаз, - я бы тебя убил.

Плавно скольжу на нем. Поднимаюсь и вбираю в себя. Ощущение, как он входит, раскрывает меня и растягивает, собой заполняет – оно сводит с ума.

Он так плотно, так тесно во мне.

– Быстрее, - потребовал Хаз.

Выгнулась, выставив вперед грудь. Завела руки наверх и собрала растрепанные волосы в конский хвост.

Я наездница.

Он хочет диких скачек.

Начала двигаться, быстрее, сильнее и глубже он врезается в меня с каждым толчком, и внутри все горит от этого трения, я опускаюсь на него, и наши тела сталкиваются со звонкими шлепками.

Схватилась за край дивана, придвинулась ближе, пальцами вцепилась в подлокотник и нависла над Хазом.

Губами он поймал твердый сосок, прикусил и втянул в рот. Сладкая боль прострелила все тело, и на этой волне я ускорилась.

Не надо кричать, но я не могу сдержаться.

Пусть все выйдут отсюда на улицу.

Пусть уйдут, пусть не слышат.

Мои стоны с его низкими смешиваются, по комнате разлетаются, диван ходуном ходит и отчаянно скрипит, я собой не владею, как в лихорадке мечусь на нем, кусаю губы и готовлюсь, трепещу перед накатывающим оргазмом.

Его руки сдавили мои бедра.

Он силой меня остановил, охнул. Несколько раз глубоко толкнулся в меня и запрокинул голову.

Застонала и затряслась, дугой на нем выгнулась и зажала ладонями рот.

Там, внутри, потоп будто бы, такой горячий, я как на вулкане.

Меня покидают силы.

Рухнула на диван рядом с Хазом.

Тяжело дышу.

Он тоже.

Грудь под черной футболкой быстро вздымается, я ладонью накрыла, пытаясь его успокоить.

Очень мокро.

Сейчас точно разошлись швы.

Зачем он ко мне полез, упертый.

Надавила локтем на что-то твердое. И на стене вспыхнул экран телевизора. Какой-то актер в рекламе нахваливает сосиски.

Ненормальный контраст. Реклама, телевизор, кухня. Обыденность.

А рядом со мной на диване раненый бандит, и мы после этого секса не можем встать.

– Если бы я не села сверху, - выдохнула. – Ты бы прямо на мне потерял сознание.

– Много болтаешь, куколка.

– Еще скажи, что я неправа.

– Не скажу, - Хаз усмехнулся.

Я замерла.

Может… мы поговорим.

Мне важно, чтобы он знал – я была ни при чем. Хаз сам виноват, что не поверил мне. Он не должен был так поступать со мной.

И пусть знает – секс ничего не изменил. Я волновалась.

Но он сам предатель. И…

Отвлеклась от путанных мыслей на фотографию сестры на экране. Возбужденный диктор передает последние новости.

– Первый съемочный день закончился для нашей Любови настоящей трагедией. Неизвестный стрелял в Любовь прямо на съемочной площадке. Наша героиня доставлена в больницу в тяжелом состоянии. Что это? Месть Нила Хазова за предательство? Мы уверены, что да. Вот такая невозможная любовь, замешанная на крови. Вот такие безумства страсти. Держись, Люба, мы все с тобой.

Картинка на экране сменилась – диктор перешел к другим новостям.

Хаз невозмутимо приподнял бедра и натянул брюки. Щелкнул пряжкой ремня, застегиваясь.

Тихонько лежу рядом. Между ног очень липко. Машинально поправила платье, где мои трусики – не помню.

Хаз сел на диване и взял со стола пачку сигарет, щелкнул зажигалкой.

– А тебе можно курить?

Он не ответил. Поднялся и с треском затянулся, выдохнул в потолок дым.

Пошарила по дивану и за подушками, трусики не нашла.

Хотя, это последнее, что меня волнует.

– Ты слышал, что сказали по телевизору? – спросила у его спины. – В мою сестру стреляли.

– И что?

– Это ты?

– Да.

Он ответил так просто, что я на секунду оглохла. От неожиданности охнула, моргнула. Поджала под себя ноги и на автомате провела по волосам, приглаживая.

– В смысле? – пробормотала. – Ты стрелял в мою сестру, Нил?

– У тебя проблемы со слухом, куколка? – Хаз обернулся. Выпустил дым уголком рта. – Я уже ответил.

Недоверчиво уставилась на него.

Я знала, что Нил Хазов – не принц из сказки. И что он чудом никого не убил на юбилее родителей.

Но вот так легко признаваться, что отправил мою сестру в больницу?

Он щурится от дыма и смотрит на меня, мою реакцию. А я мысли в кучу собрать не могу, настолько поражена.

– Ты серьезно? – дернулась на диване и встала на колени. – Зачем ты это сделал?

– Потому, что она уже заеб*ла, - бросил он.

В черных глазах – ни капли смущения или вины, ничего там нет, кроме невероятной наглости, жестокости, уверенности, что он в праве вершить свой суд.

– Но…

Представила лица родителей, сестру, истекающую кровью – эти картинки со всех сторон на меня набросились, и стало трудно дышать.

Я столько времени за этого мужчину боялась, в лихорадке валялась в постели, а он…

– Пусть Люба и болтает всякое, но она - моя семья, - напомнила.

– И? – Хаз стряхнул пепел в стеклянную пепельницу, что стоит на столе. Поднял глаза на меня. – Ты извинений от меня ждешь или чего? Твоя сестра сама виновата, Надя. Жаль только, что не насмерть. Если бы стрелял сам – до больницы ее бы не довезли. А так. Помощник затупил.

Снова моргнула.

Мне снится.

Не может человек говорить такое.

Кровь в ушах зашумела так громко, показалось, я сейчас упаду без сознания, его слова – как пощечины, больно, с отмашкой, отхлестали меня по лицу.

– Не довезли бы, значит? – переспросила. – Тебя сегодня тоже не довезут.

И дальше я не думала, подчинилась инстинкту какому-то, резко потянулась и схватила со стола тяжелый пистолет.

Этот мужчина – монстр, для которого нет ничего святого.

Он убийца.