Чтение онлайн

Что, черт побери, изменилось?

Понятия не имею. Я даже не отследила, когда это произошло.

Вроде бы всего пару минут назад Витя был нежным, обнимал меня. А сейчас стал… чужим.

Мы едем минут десять, а может и больше, не знаю точно, ведь мучаюсь, находясь в жутчайшей тревоге. Интуитивно понимаю, что если трону сейчас мужчину, это может обернутся для меня не самым лучшим образом. Поэтому раз за разом прокручиваю в голове случившиеся на лестнице, а также события, которые произошли до этого.

«Неужели все из-за отчима?» — вдруг вспыхивает в голове.

Поворачиваю голову к Вите, который смотрит прямо перед собой и до побеления сжимает губы.

Мне приходится собираться с силами, чтобы выпалить:

— Если ты думаешь, что я собиралась помочь отчиму…

— Нет, не думаю, — обрывает меня Дикий… сейчас он действительно Дикий.

— Тогда, что такое? — огненная лава злости и непонимания проносится по телу.

Мужчина бьет по тормозам так резко, что лечу вперед. Если бы не ремень безопасности, который со жгучей болью врезается в грудь, меня бы точно выкинуло через лобовое стекло.

Дыхание застревает в груди.

Выдохнуть получается лишь спустя пару секунд, когда я понимаю, что мы больше никуда не собираемся ехать. Зажмуриваюсь. Мне нужно время, чтобы успокоить сердцебиение и восстановить самообладание. Вот только у меня ничего не выходит, потому что я слышу два слова, произнесенные твердо, безапелляционно:

— Ты свободна.

— Что? — распахиваю веки, краем глаза улавливая знакомую обстановку.

Мы оказываемся у обычной панельной многоэтажки с лавочками и деревьям у подъездов.

Именно в этом доме находится квартира, которую оставила мне мама и из которой меня забрали больше двух недель назад.

Тошнота резко подкатывает к горлу.

— Ты свобода, — Дикий поворачивается ко мне, жестоко смотрит. Его глаза холодные настолько, что я резко замерзаю. — Ты была залогом, а твой отчим теперь точно не оплатит долг. Поэтому больше не вижу смысла держать тебя рядом с собой.

Его слова бьют похлеще пощечины. Слезы заполняют глаза. Горло сдавливает.

Но я все еще не могу поверить…

— А если я хочу остаться? — произношу едва слышно.

На мгновение взгляд Дикого теплеет… на всего на мгновение. Поэтому решаю, что мне показалось. Ведь человек, хоть что-то испытывающий ко мне, не может сказать:

— Ты мне не нужна! — при этом Дикий смотрит мне прямо в глаза, поэтому я ему… верю.

Боль пронзает тело, слезы брызгают из глаз. У меня появляется всего одно желание — сбежать.

Вот только я не могу этого сделать, не попытавшись еще раз. Жаль, что даже рта открыть не успеваю, как Дикий что-то достает из кармана брюк и бросает это мне на колени.

Опускаю голову. Приходится сморгнуть слезы, чтобы увидеть… ключи… от моей квартиры.

Дикий с самого собирался избавиться от меня сегодня?

Это сознание становится последний каплей. Сердце разрывается на части, душа начинает кровоточить.

Хватаю клатч, ключи и открываю дверцу джипа.

Ставлю одну ногу на подножку и замираю, вспоминая обещание, которое дала себе. Оглядываюсь через плечо.

— Понимаю, что это ничего не изменит, но ты должен знать, — тяжело сглатываю, — я люблю тебя, — признаюсь и сразу же выхожу на улицу.

Не хочу почувствовать еще раз боль отвержения. С меня на сегодня хватит агонии. Я еще долго буду зализывать свои раны.

Поэтому просто иду к подъезду, а меня никто не останавливает.

Неделю спустя

— Настя, ты пойдешь с нами сегодня в клуб? Мы решили с девочками собраться и повеселиться, — перед партой появляется Алина, моя одногруппница. Ее русые кудряшки напоминают львиную гриву. Черты лица настолько тонкие, что нос картошкой на их фоне слишком сильно выделяется, как и пухлые губы.

Алина сегодня надела серое платье-комбинацию, а на него натянула безразмерный вязаный белый свитер. Выглядит шикарно, в отличие от меня, которая из шкафа вытащила первые попавшиеся джинсы и бежевую рубашку в клеточку.

Невзрачная одежда прекрасно отражает мое состояние. Чувствую себя… пустой. После того, как Дикий оставил меня неделю назад, я вернулась к обычной жизни. Восстановиться в университете оказалось слишком просто. Оказывается, я была на больничном. Странно, но я не стала на этом зацикливаться. Квартира, где мы с мамой жили всю жизнь, не изменилась, но чувствовалась чужой. Отчим не пытался со мной связаться, но от соседей я узнала, что он в больнице.

Вроде бы жизнь стала спокойной, размеренной. Но огромная зияющая дыра в груди не давала мне жить нормально.

Стоило мне остаться одной, слезы начали литься из глаз, а боль пронзала тело.

Я так сильно скучала по Дикому… нет, до сих пор скучаю.

Он ушел от меня, но забрал с собой мое сердце.

Дотрагиваюсь груди, тру в попытке утихомирить жжение в груди.

— Настя-я-я, — Алина машет рукой перед моим лицом.

Прикрываю глаза в попытке сбросить наваждение, после чего поднимаю голову и смотрю на девушку.

— Эм… не знаю, — бросаю взгляд в конспекты, лежащие передо мной.

— О, даже не думай, — Алина хватает мою тетрадь и захлопывает ее. — Сегодня пятница, завтра не нужно на учебу. ПОэтому мы обязаны повеселиться, а не учится. Ты и так на две недели пропала из-за болезни, нужно возвращаться к жизни.

«Нужно возвращаться к жизни», — это та фраза, которую я говорю себе последнюю неделю. И именно она заставляет меня задуматься.

— Ты уверена, что никто не будет против? — оглядываюсь по сторонам и замечаю, что мы одни в аудитории. Все наши одногруппники давно ушли, а я и не заметила.

Вот черт! Я в последнее время так сильно стала уходить в себя, что вообще перестала замечать происходящее вокруг.

Нужно выбираться из этого состояния и смириться с тем, что Дикий не вернется. Он оставил меня… навсегда…

Судорожно вздыхаю, кусаю нижнюю губу.

Хватить уже лить слезы.

— Конечно, никто не будет против. О чем ты вообще? — искреннее удивление с примесью возмущения звучит в голосе девушки.

К щекам приливает кровь. Из-за того, что я «болела» не успела подружиться с одногруппниками, поэтому это хороший шанс с ними начать находить общий язык.