Чтение онлайн

Как давно все это было. Казалось, прошла целая вечность. С тех пор как мы были вместе, мне, казалось, прожила не одну, а несколько сотен жизней, однако воспоминания, как холодный туман то и дело подкрадывались и окутывали промозглой сыростью.

— Ты хоть когда нибудь была влюблена в своего жениха?

Вопрос, на который я могу спокойно сказать, что нет. И никогда не любила. Почему же я выхожу за него замуж? Раньше я хотела лишь все самое лучшее дочери, но сейчас, когда Максим знает о нет, дак почему же я продолжаю готовиться к свадьбе?

— Нет — честно произнесла, и показалось, что голос прозвучал откуда-то издалека.

— Но тогда почему? Почему я не понимаю?

— Я не знаю, понятно. Не знаю — повторила, по-прежнему ничего не понимая. Все, что происходило в этой комнате, казалось мне таким неуместным, таким неподходящим — Я столько раз его обманывала, столько раз его обижала, я не могу поступить так с ним ещё раз. Это не правильно.

— Не правильно выходит замуж за нелюбимого, вот это неправильно, не это вот это все — она обвела руками помещение — Ты поступаешь неправильно.

Мне хотелось плакать. Губы кривились, и я молила Бога, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

Я продолжала любить Максима, сколько бы он страдания не причинил, все равно любила. Он еще имел надо мной власть, воспоминания о нем могли взволновать и вывести из себя. Смешно, но это сущая правда.

— Я выхожу замуж от… отчаяния…

Она ненадолго задумался и вдруг просияла:

— Ты можешь и не выходить за него замуж, он все поймет. Тебе нужно лишь поговорить с ним, и все.

Так легко это произвести, но не для меня. В наших отношениях не было страсти, какая связывала нас с Максимом. Ну что ж, очень жаль. А впрочем, почему жаль? Это даже к лучшему. Для меня. Никаких страстей, никаких ненужных эмоций.

Все, точка. Никаких сожалений о прошлом.

Я задумчиво кусала нижнюю губу. Я никогда не любила Валентина. Надеялась, что научится этому трудному искусству, однако не вышло. Не научилась. Вернее, единственное, что я поняла — это то, что никогда не смогу полюбить его. Он всегда относился ко мне очень хорошо.

— Давай оставим эту тему, мы приехали платье выбирать.

— Знаешь а ты ведь можешь…

— Нет.

— Вы будете страдать… с Максимом вы прямо созданы друг для друга. Я это чувствую. А уж если я что-то чувствую, так…

— Прошу тебя хватит.

— Ничего я не слышала. Разве ты не знаешь? У меня со слухом большие проблемы. Это одно из моих самых ценных качеств.

Где то в глубине души просыпается смех, Лера была хорошей подругой, очень жаль что моя лучшая подруга не смогла сегодня быть рядом.

— Ты заткнешься нет?

— Дорогая, неужели ты не понимаешь: тебе нужен мужчина.

— А мне даже думать об этом не хочется.

— Кстати, когда ты в последний раз этим занималась?

— Что?

— Повторяю вопрос: когда в последний раз ты занималась этим?

— Я думаю это не твое дело.

— Я могу даже подсчитать по дням — она улыбнулась, начиная считать числа.

— Хорошо, хорошо. Максим он был у меня последний, больше не было. Не с кем — решительно проговорила, давая понять, что закрыла тему.

— Я это знала — хитро улыбнулась она.

— Даже не думай… Я тебе не позволю.

— Хорошо, хорошо — чуть заметно улыбнулась.

Мы долго искали нужное платье, и неожиданно нашли. Она не такое шикарное, как у большинства невест. Это белое атласное платье с узором в виде бутонов роз, украшенных мелким жемчугом. Лера увидела его в витрине: одинокое, как и я. И стоило недорого.

Купив по дороге кое-какие продукты, ближе к вечеру приехала домой. У входа стоял внедорожник Максима. Он сегодня провел весь день с дочерью.

Максим с Алисой встречал нас у входа.

— Привет. Как вы сегодня день провели — улыбаясь дочери спросила его.

— Она идеальна. Я останусь? Хочется больше времени проводить с дочерью.

— Хорошо, но у нас режим, утром поговорим. Твое место на диване.

Я зашла в свою комнату, неся почти уснувшею Алису, положила спящую девочку в самый центр кровати, но сама не осмелилась присесть рядом, ведь Макс мог принять это за своего рода поощрение. Повернувшись к нему спиной спиной, я осторожно укрыла ее пледом.

Я слишком устала. Завтра разберусь в своих мыслях…

— Спокойной ночи — я замерла, но он склонился к девочке, а не ко мне, и легко коснулся губами лобика ребенка. Потом выпрямился и в упор посмотрел на меня. Я не смогла даже пошевельнуться.

— Я хочу чтобы ты вышла за меня….

Арсения

Я отвернулась в сторону и зажмурилась, ужасная боль заполнила мое сердце. Почему? Почему именно сейчас?

— Я не могу — я повернулась назад и посмотрела ему в глаза.

— Но почему? У нас много общего. У нас дочь растет — он качал головой вперед и назад с выражением опустошения в глазах.

— Я выхожу замуж… Через два дня — я говорила внятно и мягко, а мое сердце окаменело и истекало черной кровью.

Он положил руку мне на плечо и я вздрогнула.

— Никогда — крикнул он с яростью в голосе — Ты будешь только моей. И мою дочь воспитывать буду только я. Не смей навязывать ей чужого мужика.

— А как насчет той боли, которую причинил мне ты? — выплюнула я в ответ. — Выметайся из моей комнаты.

Я услышала громкий звук от удара кулаком в сочетании с одним вполне отчетливым словом, когда Максим вышел из комнаты.

Как же мне хотелось сказать простое слово — да. Прожить с ним оставшую жизнь, но я прогоняю его из своей жизни. За последнее время для меня это стало самым трудным шагом. Но я сделала это, через два дня у меня свадьба. Я открыла Максиму свое сердце и получила его растоптанным.

С Максимом все было иначе — быстро, интенсивно… взрывоопасно. Он с самого начала говорил мне об этом. Говорил, что хочет меня.

— Как бы тяжело не было, я справлюсь — простонала я.

Этой ночью я проснулась среди ночи. Лицо было мокрым от слез. Мне приснился кошмарный сон: куда бы я ни обращалась, что бы ни делала — все оборачивалось чем-то ужасным. Хуже того, злодейкой во всех эпизодах выступала сама. Все обвиняли меня в совершении каких-то страшных преступлений.

Я окончательно проснулась. Желудок вроде бы утихомирился. Я подошла к окну и некоторое время смотрела на звезды, усыпавшие ночное небо. Мне бы следовало быть безумно счастливой. Я и была безумно счастлива! Но почему-то к сердцу подкрадывалось какое-то странное беспокойство, какая-то тревога. Это было похоже на дурной запах, который никак не могла от себя отогнать.