Чтение онлайн

– Я узнала вас. Чем могу помочь?

– Честно скажу, – завела Энн, – ты не очень нам понравилась. Чушь понесла про смену псевдонима, но потом я подумала: можно попробовать, а вдруг сработает? У нас концерт скоро в клубе «Лошадь сдохла». Площадка не самая популярная, но Тане пока не приходится выбирать. Мест там сорок, несколько столиков на разное количество гостей. Они жрут, пьют, на сцене поют. Денег не заплатят, мы за пиар работаем.

– Не самое удачное имя для эстрады, – отметила я, – там Тань, Танюш, Танечек много.

– Наша аудитория оборжется и над фамилией Бубликова, – неожиданно рассердилась Энн, – поэтому на афише указано Буба! Билеты очень плохо продавались, вообще никак. За две недели только три штуки взяли. Вчера управляющий написал: «Если половину столиков не займут, отменю концерт». Ну и я поздно вечером от безнадеги изменила афишу, написала: «Единственное выступление певицы “Гнилое жало лягушки”». Твой вариант использовала.

Я потрясла головой. «Лампа, ты такое придумала»? Ну и ну! Похоже, на меня, размахивая дубиной, напало вдохновение, стукнуло девушку с дипломом консерватории по затылку, и та скреативила про жабенку. Ох, зря Ленка попросила меня о помощи, я провалила задание.

– И что получилось? – продолжала Энн.

Я втянула голову в плечи. Сейчас мне заявят: «Тебя вытурили с позором на улицу».

– Все места улетели за час, – взвизгнула продюсер, – а народ все валит, злится, что билетов нет. Управляющий в спешке новые столы притаскивает. Извини, что плохо о тебе подумала. Мы теперь работаем вместе. Это первый концерт Танюхи. Можешь придумать, как ей себя вести, чтобы из толпы выделиться? И журналюг заинтересовать?

– М-м-м, – пробормотала я, до предела удивленная тем, что услышала.

– Пожалуйста, дорогая, – взмолилась продюсер, – для меня этот проект очень, очень, очень важен. Если получится вызвать у публики интерес, прибавлю тебе зарплату.

– Жадность – лучший двигатель моей умственной деятельности, – ответила я, – хорошо, попробую.

Утром мне позвонила Катя:

– Знаешь, как у Ленки дела? Она пока трубку не берет! Яковлева в медцентре Галкина. Наверное, сейчас там обход, поэтому у ее телефона звук выключен. Ты к ней сегодня поедешь? Или работаешь? У меня выходной, да отдыхать некогда. Надо рулить к Егору, изучить, что у него в холодильнике есть, и обед сделать.

– Думаешь, он обрадуется? Куркин терпеть не может посторонних, – напомнила я.

– Никогда бы не полезла к мужику, не нужен он мне, – воскликнула Катя, – уж могла бы найти себе в долгожданный свободный денек более приятное занятие. Да Ленка попросила супруга обиходить.

– Ты с ней разговаривала? – удивилась я. – Вроде сказала, что не дозвонилась.

– О Егоре мы беседовали в тот день, когда Яковлевой диагноз сообщили, – объяснила Захарова, – Ленка в истерике свалилась, плакала: «Положат меня в клинику, что с Гошиком будет тогда? Кто его накормит? Квартиру уберет? Постирает вещи? Погладит? Мне, наверное, не разрешат днем домой уезжать, чтобы хозяйством заниматься»: Яковлевой нервничать нельзя, сразу состояние ухудшается. Ну и я пообещала, что на время ее отсутствия встану у руля ее домашнего корабля. Неохота – жуть, но что делать? Ленуська на меня надеется. Если она тебе звякнет, скажи: «Катя у Егора обед готовит. Пусть она со мной соединится».

– Хорошо, – пообещала я, положила трубку на стол, а та мигом зазвонила, на этот раз меня разыскивал Костин. Забыв поздороваться, он сразу спросил:

– Когда появишься? Через час успеешь?

– Да, – подтвердила я, – а почему такая спешка?

Но Володя уже отсоединился. Я зевнула и побрела в ванную. Интересно, как долго Егор выдержит присутствие Кати в квартире? Выгонит ее через десять минут или дождется, пока ему борщ сварят? Может, Куркин вообще не впустит подругу жены? И что за женщина лежала в его мастерской? Она немного похожа на Лену до ее похода в салон.

Я вошла в ванную и посмотрела в зеркало. У меня голубые глаза и самые обычные черты лица девушки, которая родилась и выросла в Москве. Волосы светлые, нос, подбородок, щеки – все как у всех. Никаких особых примет нет. Если я надену парик с длинными белокурыми локонами, тоже стану похожа на ту даму. Вот от Лены, которая неожиданно радикально изменила внешность, теперь отличаюсь. Интересно, почему Яковлевой взбрело в голову перекраситься в брюнетку да еще постричься? У нее вся косметика и одежда подобраны для голубоглазой светловолосой девушки. Придется Лене покупать обновки и косметику. Но Егор ей денег на платья, блузки, юбки никогда не даст. И на моей памяти подруга никогда не принимала важных решений спонтанно. Впрочем, и не важных тоже. Яковлева из тех людей, которые сначала все обдумают, рассмотрят с разных сторон, взвесят все «за» и «против», оценят материальные риски, а уж потом решат: надо ли перевоплощаться. Ленка бы непременно вспомнила про свои нежно-пастельные летние платья, которые мало годятся для жгучих брюнеток. Им подходят яркие насыщенные тона. И содержимое косметички тоже потребуется изменить. Большие, однако, расходы. У Лены сейчас напряженно с деньгами, но она поспешила превратиться в цыганку Азу. Почему? Без очень серьезной причины подруга так не поступила бы.

Я схватила зубную щетку. «Давай, Лампа, поторопись, надеюсь, полчаса на сборы хватит».

Спустя тридцать минут я села за руль, на удивление быстро добралась до офиса, вошла в кабинет и с порога задала вопрос:

– Что случилось?

– Константин Николаевич просил ему помочь, – объяснил Володя, – никому об этом рассказывать нельзя. Волоков занимает в своей структуре высокую должность, но на троне не он сидит. Есть человечки повыше Кости. Сверху сегодня позвонили и ласково пожурили Костю: «Не наше это дело. Художник никому не интересен. Да, дама в его мастерской похожа на Оксану, а теперь подумай, сколько таких баб по улицам бегает? Пусть этим делом занимается район».

– Интересно, – пробормотала я.

– Константину Николаевичу тоже так показалось, – подчеркнул Володя, – да, несколько раз за его карьеру вышестоящее начальство просило Волокова не усердствовать, не рвать печень, не нервничать, а отправить какое-то дело в архив и забыть о нем. Но так откровенно и быстро наверху среагировали впервые. Константина одолело любопытство. Он попросил меня установить, кого нашли в кровати Егора, и предоставил материалы на художника и Елену, которые успел нарыть. Я начал их изучать, и выползли из тьмы бесы.

– Бесы? – повторила я. – Какие?

– Елена Яковлева воспитывалась Зинаидой Тимофеевной Рыклиной, – начал Володя, – жительницей деревни Опанино Пермской области. И звали тогда девочку Рыклина Евдокия.

Я вытаращила глаза:

– Где? Кем? Какая Рыклина? Кто она? Лена рассказывала, что ее мама, Галина Алексеевна, отдала дочь сразу после рождения бабушке. Забыла ее имя. Девочка у старушки лет до десяти жила. Да, это было в деревне, но та находилась в Подмосковье…

Я перевела дух, а Костин продолжил:

– Дай мне договорить. Рыклина скончалась, когда девочке стукнуло два года. Смерть ее не расследовали. Бабке исполнилось много лет. Прописаны она и внучка были в Опанино, а реальное место их обитания – заимка в глухом месте. Дом в тайге. О нем знали местные охотники, они порой заходили к Зине. Та никому в приюте не отказывала, кормила людей, поила, переночевать разрешала. Откуда у нее девочка взялась? Все считали ее внучкой Рыклиной. Вот только не знали, чья она дочь. Сына Юры или дочки Вали? Дети Зинаиды давно из Опанина смотались. Старшего призвали в армию, и больше он в село не возвращался. Валентина в шестнадцать лет умчалась в Пермь и поступила в медицинское училище. Навещали они мать или нет? Ответа не получим. Старуха жила в тайге, в деревню крайне редко заглядывала, о личных делах не распространялась.