Чтение онлайн

И по слухам, именно Макс навел шороху. Да какого! Пересажали почти всех наркодилеров, полетели головы высокопоставленных чиновников, верхушку полиции проредили изрядно.

– Помнишь, наверное, громкое дело несколько лет назад? Еще Свиридова тогда посадили? Говорят, его прям с мэрского кресла забрали. За взятки в особо крупных размерах. Белянин еще загремел: и без погон остался, и статью ему суровую впаяли.

Я слушаю Юльку в полном шоке. Это все про Макса? Макса, который сегодня тиснул у меня торт?

– И поэтому он Лютый? – уточняю я.

– А Лютый он, потому что ни один из той банды, с которой был связан Сергей, не выжил, – спокойно резюмирует Юля.

У меня зефир застревает в горле. Как же так? Раевский же говорил, что Макс не уголовник!

– Он… их убил? – внутренне содрогаюсь: я же с ним целовалась… Ой, я сегодня на него нож наставила!

– Он их сдал кому-то, кому эти парни перешлю дорогу.

Почему-то я испытываю облегчение.

– А ты откуда знаешь?

– Перетерла с девчонками, которые крутятся возле серьезных папиков. Но это все выжимка, если отбросить откровенный бред. А слухи ходят совсем нереальные. Из разряда: Лютый встретил всю шайку ночью в переулке и покромсал их на мелкие кусочки. Но ты бредни не слушай.

Отличный совет! Мне и без этого не по себе.

– Но вообще я бы не рискнула раскапывать его биографию, мужик он хорошо закрытый на всех уровнях. Да и сам Лютаев не леденец, поняла уж небось сама. Вон как тебя зашкирятник тащил.

А я вспоминаю, как он вчера меня… гхм… успокаивал.

– И сам факт его связей с Гордеевым, я бы подумала сто раз прежде, чем его злить.

О, да! Сегодня после «Амодея» Макс был зол, и я хорошо помню его допрос про Дениса.

Мои мысли прерывает звонок в дверь.

Господи, что еще? Мне принесли блюда из-под торта? Не могли же они его уже съесть целиком?

Я чертыхаюсь.

– Юль, ко мне пришли…

– Э, нет! Ты мне должна рассказать про Гордеева!

– Юль, я тебе завтра расскажу. Все равно мне теперь дома отсиживаться. Слышишь? Наяривают. Надо открыть.

– Ладно, но я от тебя не отстану. Чует мое сердце, твоя история из ряда вон выходящая!

– Хорошо-хорошо! Пока!

Я прерываю разговор и почти бегом направляюсь к двери.

Заколебали, я так поседею!

Распахиваю дверь, не посмотрев в глазок, а зря.

На пороге незнакомый мужчина с трехдневной щетиной как минимум, усталыми глазами и в мятом костюме будто с чужого плеча.

– Карина Антоновна Смолина? – он тычет мне в нос удостоверением.

Я теряюсь.

– Да…

– Капитан Вальцов Дмитрий Валентинович. Следственный отдел. Скажите, это принадлежит вам?

Он достает завернутый в целофан пропуск. Мой пропуск в «Амодей». Неужели я его потеряла? Но когда?

– Да, – отвечаю. – Это мой пропуск.

– Где мы можем побеседовать?

– Побеседовать? – что-то мне это не нравится. – Проходите…

Вальцов долго разувается и, словно нехотя проходит на кухню.

– Вы нашли мой пропуск, но я даже не знала, что его потеряла… – иду за ним следом.

Капитан устало усаживается на табурет и кладет на стол папку, которую я не сразу замечаю. Достает пачку сигарет, крутит ее в пальцах и убирает обратно в карман.

– Как вы думаете, Карина Антоновна, – Вальцов устремляет на меня свой взгляд, – где вы могли его оставить? И при каких обстоятельствах?

Он смотрит на меня, и глаза у него холодные, пустые.

– Я думала, пропуск в сумочке. Но вообще, в последний раз я пользовалась им сегодня утром, когда пришла на работу в «Амодей».

Вальцов приподнимает брови.

– А что, э… Дмитрий Валентинович, есть какие-то сомнения в том, что это мой пропуск?

– В этом как раз нет никаких сомнений, – усмехается он. – А не могли вы его потерять не сегодня, а вчера? Например, возле офисного центра «Париж»?

– Нет! Я же говорю: я пользовалась им сегодня…

– А охранник «Амодея» утверждает, что вы пропуск не доставали, он пропустил вас, потому что узнал.

– Это неправда. Не понимаю, зачем ему обманывать полицию. А в чем, собственно, дело, – напрягаюсь я.

– Пока разбираемся, – туманно отвечает Вальцов, но его тон вызывает у меня мурашки. – Ваш пропуск найден на месте преступления.

– К-к-какого преступления? – я начинаю заикаться.

– Возле офисного центра «Париж» было совершено нападение на гражданина Сапегина Ивана Сергеевича.

– Сапегина? – ничего не понимая, пытаюсь уточнить я.

Вальцов достает из папки фото избитого мужчины. Во-первых, этот человек мне совершенно не знаком, а во-вторых, как ни крути, невооруженным взглядом видно, что я такие повреждения этому амбалу нанести не в состоянии.

Недоверчиво перевожу взгляд с фотографии на следователя.

– А при чем здесь я? Я к этому Сапегину никакого отношения не имею.

– Карина Антоновна, сегодня свидетели показали, что инцидент начался с того, что какая-то девушка попыталась причинить ущерб имуществу гражданина Сапегина, поцарапала покрытие, разбила фару и проколола колесо, на что и отреагировал хозяин автомобиля. И когда он вышел из машины, к нему подошли трое. Результат беседы вы видите на снимке.

– Еще раз повторяю, я понятия не имею, кто такой Сапегин. Почему вы пришли ко мне? – у меня подступает истерика.

– Потому что один из свидетелей подобрал возле машины ваш пропуск.

– Свидетель? Вам самому не кажется это странным, Дмитрий Валентинович?

– Карина Антоновна, где вы были прошлой ночью с двух до трех ночи?

– Здесь. Я была дома.

– Кто-то может это подтвердить?

Не знаю, во сколько ушел Макс.

– Возможно. А нельзя проверить камеры наблюдения возле этого самого «Парижа» и убедиться, что это была не я?

– Не учите нас работать, Карина Антоновна. Пока все. Возможно, нам еще придется поговорить, может, и у нас в отделении. Я попрошу вас пока никуда не уезжать.

Вальцов поднялся, забрал свою мерзкую папочку и отправился на выход.

– Но меня там правда не было! – следуя за ним, пытаюсь я все же донести свою мысль.

Я чуть не плачу. Вера в родную полицию у меня подорвана еще со времен гибели отца.

– Карина Антоновна, меня ваши красивые глазки не проймут. Вам бы как следует подумать о том, как подтвердить ваше алиби, если оно у вас действительно есть. Преступный сговор, причинение материального вреда… До свидания, думаю до скорого.