Чтение онлайн

— Ничего угрожающего жизни не обнаружили. Сам-то как?

— Нормально. Ольга Дмитриевна… — Ларин подходит к матери друга, качает головой. – Мне жаль, что так получилось.

— Это всё ваши гонки! – взрывается она, заламывая руки.

— Оля, — муж снова обнимает супругу, не позволяя скатиться в истерику. – Успокойся, с ним всё будет хорошо.

С этими словами Авдеев уводит жену к окну, усаживает на диван.

— А ты здесь как? – спрашивает меня Кирилл.

— Приехала, — не знаю, что ещё сказать. Нет ни сил, ни желания что-либо объяснять.

— Он выкарабкается, — уверенно говорит Ларин.

Молча киваю. Очень хочу верить, что так и будет.

В тот момент, когда машина Димы, сделав оборот, приземлилась, ударившись в ограждение, мне казалось, что я падаю куда-то вниз. Падаю и падаю, не имея возможности ощутить под ногами твёрдую почву. Перед глазами всё поплыло, а сердце, словно сумасшедшее, заколотилось в груди. Я до сих пор чувствую его заполошный стук.

— Ребята, — снова подходит к нам Авдеев-старший. — Вы езжайте по домам. Сегодня всё равно никого уже не пустят.

— Сергей Петрович, позвоните, как будут новости, — просит его Ларин.

— Конечно, Кирилл.

— Поехали, я тебя отвезу, — предлагает мне Кир. Видит, что я сомневаюсь, добавляет: — Нам сообщат, если что.

Позволяю ему увести себя из больницы.

— Может, кофе попьём? – предлагает, кивая на кофейню на перекрёстке.

— Нет, я домой. Перенервничала.

Ларин внимательно изучает моё лицо, щёки тут же вспыхивают. Мои чувства слишком явны, надо научиться их контролировать при посторонних.

Мы начинаем двигаться к машине, и я ощущаю, как напряжение постепенно уходит, но сердце все ещё бьётся с ускоренной частотой. Внутри меня смешиваются страх и надежда, отчего в горле появляется ком. Говорить не могу.

Кирилл идёт рядом, стараясь сохранять спокойствие, но в его глазах читается тревога. Вижу, что он тоже переживает за друга. Наверняка пусть и косвенно, но чувствует себя виноватым, хотя и не говорит об этом. Не представляю, что бы делала на его месте.

Садимся в машину, Кир негромко включает радио. Ничего не слышу, мысли о Диме не покидают.

Кирилл пытается завести разговор, но его слова звучат как будто издалека. Мой ум блуждает, возвращаясь к тому моменту, когда я увидела, как машина врезается в ограждение. Ощущение бесконечного падения накатывает снова. Я сжимаю руки в кулаки и борюсь с тем, чтобы не расплакаться.

Нужно успокоиться. Сергей Петрович сказал, что угрозы жизни нет, и это самое главное.

— Спасибо, что подвёз, — благодарю, когда машина останавливается возле моего подъезда.

— Не за что, — жмёт плечами Кирилл, а потом осторожно накрывает мою руку своей ладонью: — Ань, он справится.

Я поворачиваю голову и вижу его уверенный взгляд. В этом есть какая-то сила, которая сейчас питает меня.

— Если что-то нужно — обращайся, — искренне предлагает Кирилл. — Я позвоню завтра?

Согласно киваю. Мы сейчас друзья по несчастью и, наверное, нам действительно стоит держаться друг за друга и верить, что на самом деле всё будет хорошо.

Дима

– Дима, вы меня слышите? – где-то совсем рядом раздаётся голос, но сил реагировать на звук нет совсем.

Хочется просто лежать. Погрузиться в глубокий сон, надеясь, что проснувшись окажусь дома в своей постели. Но едва ли я действительно могу понять, где нахожусь прямо сейчас. В голове полнейшая каша, не позволяющая думать.

Спать. Очень сильно хочется спать.

Тело отказывается слушаться, а глаза приоткрываются с большим трудом. И когда это, наконец, удаётся сделать, по ним сразу ударяет яркий свет. Не понимаю, это солнце или лампа. Последнее, что я помнил, сильный удар, после – лишь темнота.

Глаза вновь закрываются, но, словно повелеваясь какому-то внутреннему голосу, я вновь упрямо их распахиваю и тут же морщусь от нестерпимой боли в груди. Впрочем, это радует, ведь перспектива вообще не ощущать своего тела пугает до безумия.

Авария. Начинаю потихоньку вспоминать. Мы сцепились с Киром в повороте, меня занесло, бросило на него, а потом вверх. Столкновение было достаточно сильным. Тачку швырнуло в сторону, заставив перевернуться и буквально влететь в ограждение.

– Дмитрий, вам нужно попытаться ответить на мои вопросы, – рядом вновь раздаётся всё тот же голос. – Моргните единожды, если "да", и дважды, если "нет".

Говорить я и вправду не могу, на лице кислородная маска. Моргаю.

– Вы чувствуете свои конечности?

Пытаюсь пошевелить руками и ногами. Боль в груди становится практически невыносимой, хочется выть и заставить её прекратиться. В голове стоит невыносимый шум, словно поток льющейся воды. Минутное прояснение в голове вновь сменяется самой настоящей кашей.

С трудом вспоминаю, что меня просят сделать, но в итоге всё же моргаю – один раз. Чувствую. Тем более, тело болит так, словно в нём сломали каждую кость.

Доктор спрашивает что-то ещё, но я больше не нахожу в себе сил сопротивляться одолевающему сну, медленно прикрываю глаза. Голова буквально разрывается, вот бы поспать хотя бы пару минут...

И перед тем, как погрузиться в столь желанную тьму, в голове проносится лишь одно-единственное имя: Аня...

***

Не знаю, когда вновь прихожу в себя. В помещение горит ночник, за окном темно. Слышу негромкий писк приборов.

Ко мне тут же подскакивает сиделка в белом халате.

— Сейчас позову врача, — жмёт на какую-то кнопку на панели рядом с кроватью.

Вскоре приходит врач.

— Ну, вот и замечательно, — констатирует, глядя на приборы. – Сейчас снимем маску, сможете нормально дышать.

От лекарства, вводимого в вену через массивный катетер в сгибе локтя, голова ощущается странно. Какой-то пустой и гулкой, слова врача отдаются в ней эхом, редкие мысли теряются, не возникает никаких эмоций кроме растерянности.

Когда убирают кислородную маску, первый вдох отдаётся болью, второй полегче. Начинаю чувствовать запахи лекарств.