Чтение онлайн

И он повел Малин к лачуге - показать ей новые цветочные клумбы, которые разбил с южной стороны.

Когда Малин возвращалась обратно в крестьянскую усадьбу, отец, проводив ее немного по дороге, сказал:

– Больно мала ты, чтобы служить. Не будь у нас так туго с хлебом, жила бы ты дома и помогала мне в моем садике. Так было бы куда лучше.

– Я бы тоже очень этого хотела, - ответила Малин.
– Но не печалься, батюшка, из-за меня. Мне так хорошо с моими коровами в лесу.

Однажды теплым солнечным днем пришла Малин с коровами к лесному ручью, и захотелось ей вдруг вымыть волосы в ручье - освежить цветочки. Встав на колени, она окунула волосы в воду, а потом, чтобы поскорее их высушить, стала танцевать. Коровы пили воду из ручья и потому даже не заметили, что она танцует. И все же две пары незнакомых глаз удивленно рассматривали девочку. Это были глаза двух мальчиков, которые отправились в лес разыскивать удравшего жеребца. Один мальчик был сыном хозяина усадьбы, другой - сыном кучера.

Сын кучера, удивленно вскрикнув, шагнул было к танцующей девочке, но она тут же скрылась в кустарнике. Когда же мальчики опомнились и пустились следом за ней, Малин была уже далеко.

Сначала мальчики подумали, что видят лесовицу, и когда спустя некоторое время повстречалась им пастушка в клетчатой косынке на голове, они спросили ее, не видела ли она лесовицу.

– Нет, не видела, - ответила пастушка.

И мальчики пошли дальше.

Когда они вернулись домой с жеребцом, сын кучера рассказал о плясунье-лесовице с цветущими волосами. История эта обошла всю округу. Однако же Сикстен, сын хозяина усадьбы, никому не рассказывал о своем видении, хотя постоянно думал о красивой девочке-плясунье с цветущими волосами.

Молва о плясунье-лесовице летела все дальше и дальше, обрастая, как это часто бывает, все новыми и новыми подробностями.

Под конец рассказывали уже о сверкающих зеленых глазах лесовицы и о том, как ее украшенный цветами хвост развевался наперегонки с ее длинными волосами, когда она отплясывала перед мальчиками, пытаясь зама нить их в глухую дремучую чащобу.

Когда слухи об этом дошли до родителей Малин, они иначе и не подумали, что речь идет об их дочери. Жена торпаря со слезами на глазах просила Малин, чтобы она, когда пасет коров на диких лесных пустошах, как могла остерегалась бы злой волшебницы.

А под конец историю о лесовице стали рассказывать и в крестьянской усадьбе, где Малин служила в пастушках. Услышав эту историю, хозяйка не вымолвила ни слова, однако подозрительно поглядела на пастушку. И когда они остались одни в доме, она быстрым рывком сорвала платок с головы Малин.

Увидев цветы в волосах пастушки, хозяйка страшно разозлилась.

– Накличешь ты беду на всю усадьбу своим колдовством, - прошипела

она.
– Берегись, не то тебя сожгут как ведьму!

– Я ничего не могу поделать со своими волосами, - возразила Малин.
– Они все равно цветут, хочу я этою или нет!

– Отправляйся сию минуту в лес и отыщи эту самую эльфу, - приказала пастушке старуха хозяйка.
– Может, она освободит тебя от заклятия. И не смей показываться мне на глаза, пока в волосах у тебя останется хотя бы один цветок!

Делать нечего, отправилась Малин в лес. Путь был не близкий, а солнце уже село. Маленькая пастушка шла и думала о том, что потеряй она свое место, она потеряет и жалованье. А как она радовалась, принося домой, батюшке и матушке, деньги. Нет, надо во что бы то ни стало разыскать эльфу.

Когда же наконец Малин пришла на лесную прогалинку, где встретила эльфу, над деревьями уже сиял месяц. И в лунном сиянии, словно серебристо-белый туман, плыл и колыхался танец эльфов.

Сидя на поросшем мхом бугорке, Малин любовалась танцем эльфов, таким прекрасным, что девочка и думать забыла, зачем сюда явилась. Но потом, вспомнив про свое дело, начала тихонько напевать, как тогда, когда приманивала коров:

Белоцвета, Белоцвета, помнишь ли меня, Белоцвета милая, приди, вспомни дружка! И вдруг, откуда ни возьмись, из тумана вынырнула маленькая белая тень и направилась к Малин.

– Что тебе надо?
– спросила Белоцвета.
– У тебя такой печальный голос.

– Я горюю оттого, что не могу больше сохранить в волосах цветы, пожаловалась Малин. И она обо всем рассказала эльфе.

– До чего чудные эти люди!
– удивилась эльфа.
– Никогда нам, эльфам, их не понять!

– Может, тебе под силу сделать мои цветы невидимками, - попросила Малин. Тогда бы я могла их сохранить.

– Это я могу, - пообещала эльфа, - но тогда ты и сама их не увидишь.

– Неважно, - возразила Малин.
– Зато я буду по-прежнему радоваться, что волосы мои цветут. Этого у меня никому не отнять.

– Во всяком случае, - растолковала ей эльфа, - один человек на свете сможет увидеть твои цветы.

– Кто же?
– спросила Малин.

– Этого я не знаю, - ответила эльфа.
– Но помни, что с тем, кто увидит твои цветы-невидимки, ты можешь обручиться. Только с ним и больше ни с кем другим.

С этими словами эльфа легонько прикоснулась к волосам Малин и поспешила туда, где плясали эльфы.

Пастушка не поняла, что имела в виду эльфа, но на душе у нее стало легко и радостно, когда она возвращалась домой при свете месяца.

Наутро хозяйка увидела, что в пастушкиных волосах нет больше цветов, и осталась очень довольна.

– Гляди только, чтобы не угодить под новое заклятие, - сказала она.

А Малин было так хорошо без теплого головного платка. И с виду она была много веселее прежнего. Аромат лесных цветов сопровождал ее, куда бы она ни шла, и словно легкое сияние струилось от ее светлых волос. Немало юношей в округе хотели бы жениться на Лине-Цветолюбице, когда она станет взрослой девушкой.

Мечтал об этом и сын хозяина усадьбы, где Малин служила в пастушках. Малин-то ни о чем не догадывалась, но матушка его все приметила, а уж эту-то пастушку в невестки она никак не хотела. "Кто его знает, вдруг в ней еще сидит колдовство", - думала она. И потому хозяйка все круче и резче разговаривала с Малин. А как настала осень и скотину уже не выпускали из хлева, она приставила пастушку к самой трудной и грязной работе, какую только могла придумать. Она думала, что черная работа сделает Малин такой грубой и неуклюжей, что сын не захочет даже глянуть в сторону пастушки.

Однако же Малин ходила по усадьбе, погруженная в свои мечты о цветах, и какую бы работу ни справляла, она казалась все такой же веселой, радостной и вольной. Когда она входила в темный хлев, казалось, от нее исходит еще большее сияние, чем когда она пасла коров в лесу. Она едва замечала неприветливость хозяйки, точь-в-точь как не видела, что взгляды хозяйского сына преследуют ее всюду, куда бы она ни пошла. Но все же Малин тосковала порой о лете и о прохладе зеленого леса.

А как настала весна, хозяйка наняла себе другую пастушку.

– Забирай свое жалованье, - сказала она Малин.
– И чтобы духу твоего больше в моем доме не было. Колдовство, поди, еще сидит в тебе. Ничто тебя не проймет - ни работа, ни ругань. Ходишь по усадьбе с таким видом, будто ты всему миру хозяйка.

Ну и опечалилась же Малин!

– Я старалась справлять свою работу как нельзя лучше, - сказала она.

– Да, работать ты умеешь, - сказала хозяйка.
– Только по тебе ведь никогда не видно, что тебе тяжко и ты устала. Не иначе тут колдовство замешано. Прощай же.