Чтение онлайн

Ой, ой! Люда не на шутку запаниковала. Но вдруг отметила, что никто никуда не бежит. Вон дети у соседнего барака спокойно играют. Мужики то ли строят сарай, то ли разбирают. Женщины разговаривают, громко смеясь, и вывешивают бельё. Коляски с малышами стоят под окнами. А вот и Танечка с Катюшкой показались.

Они медленно поднимались на сопку по дорожке со стороны моря. Таня в одной руке несла бидон с молоком и сетку с продуктами. А другой рукой держала за ручку дочку. Малышка на каждом шагу останавливалась и озиралась. Ей надо было обязательно не только всё посмотреть, но и всенепременно пощупать.

– Пойдём, пойдём, куколка моя, – нежно ворковала Таня.

А завидев на крыльце чем-то сильно взволнованную Людмилу, прибавила шагу, потянув за ручку присевшую было возле бурьяна малышку:

– А ну-ка, побежали к тёте! Смотри, как она нас ждёт!

И девчушка, увидав Люду, послушно засеменила ножками, махая ей ручкой.

– Что? – сразу спросила Таня Люду.

Та подхватила на руки племянницу и тихо, отрывисто, начиная всхлипывать, изогнула страдающе брови:

– Тань, по радио цунами передали, а наши все вон там… – кивнула она на море и слёзы наполнили её глаза.

Таня, вмиг успокоившись в душе, обняла за плечи сестру и мягко спросила:

– Люд, ты тревогу-то хорошо слушала? Или услышала только слово «цунами»?

Людмила, глядя на её спокойствие, радостно насторожилась. А Таня разъяснила, окончательно её успокоив:

– Это солдатские учения для погранцов. Никакого цунами нет. Вот если птицы все с острова полетят, и сирена завоет по всему острову, вот тогда цунами идёт. Поняла?

– А-а, – расслабилась Люда и крепко поцеловала племяшку в щёчку. – Радость моя! И как ты тут с ними живёшь?!

– Я лубу тебя, – мило пролепетала Катюшка, крепко обхватила тётку за шею ручонками и чмокнула её в щеку.

– Во-во, успокой тётю Люсю, пожалей её, – улыбнулась Таня.

Катюшка стала гладить свою тётку по голове, как кошку. Словно гора с плеч свалилась! Людмила, поднимаясь на крыльцо, вздохнула, невольно вспомнив сокрушения свекрови:

– Господи, ну и жизнь… Действительно, как на пороховой бочке сидят…

ФАНТАЗИИ

Аркаша сидел на выступе скалы Крабовой бухты и смотрел на море. Ему не надоедало смотреть на волны. Он любовался его неповторимым волнением. А оно было похоже на огромное чудо, которое дышало и играло солнечными отблесками и чайками. Оно было разное: то изумрудное, то голубое, то розовое. Играясь волнами, море накатывало на берег, оставляя на сером песке влажный солёный след вечности. На вершине дул свежий ветер, приятно пахло морской свежестью, ракушками и ароматом щедро цветущих ярких цветов. Неповторимый запах!

Мальчишка сидел и, утопая в мечтах, фантазировал, представляя себя капитаном большого белого парохода. У него обязательно будет белый китель, борода и трубка в зубах! И во всю щеку рубец шрама после жестокого морского боя с пиратами! Вот его пароход на полном ходу идёт по Тихому океану. И вдруг капитан видит в подзорную трубу затонувший корабль! А в воде плавают раненые люди, взывая о помощи! На них тоже напали пираты!

– Свистать всех наверх!!! – командует капитан и указывает на тонущих моряков: – Люди за бортом!!!

И, конечно же, самый первый бросается в воду спасать людей! Хотя нет! Ведь в шторм никто не бросается в воду! Так и самому можно пойти на дно. Он бросает спасательный круг! Людей поднимают на борт. Это оказалось затонувшее судно отца Велы! Аркаша спасает её отца, приводит его к ней и говорит:

– Вот, я спас твоего отца! Теперь вы вместе!

На берегу, естественно, собрались все жители острова Шикотана. Дочь капитана встречает спасителя своего любимого отца! Она безгранично Аркаше благодарна и крепко пожимает ему руку!.. Нет! Она крепко его обнимает и ещё крепче целует!

Тут Сазанов при таком раскладе фантазии даже покраснел, прыснул и зажмурил глаза:

– Вот это я, однако, зафантазировался! Чего-то меня уж слишком занесло!

И как бы для острастки, под ним ощутимо качнулась

земля! Словно остров погрозил:

– Не заигрывайся! Слишком ещё мал!

Фантазии Аркаши были разные. Он мечтал, как найдёт клад на самой большой сопке. И обязательно поделится со всеми ребятами. Он не жадный. Ему не надо много денег.

Представляя себя в роли Робинзона, он носился на сопке в густых зарослях высокой травы. А морскими разбойниками у него непременно были долговязый пацан и его дружки – вихрастый и рыжий. Мысленно Аркаша представлял, как они захватили в плен отца Велы, а он, разогнав их, как ворон с помойки, его опять спас. И под победный звук фанфар привёл пропавшего капитана домой к жене и дочери. Связанные по рукам виновато следом тащатся хулиганы и ревут:

– Простите нас! Мы больше никогда не будем воровать капитанов! Честное пионерское!

– Вам не место в пионерских рядах! Позорники! Марш уроки учить! – топает на них Аркаша и грозит, под улюлюканье восхищённой его смелостью толпы шикотанцев: – И галстуки пионерские не смейте носить, пока не исправитесь!

Фантазии фантазиями, но однажды он поймал себя на мысли, что сильно скучает за Велой. Прошло всего каких-то четыре дня, как они расстались, но ему казалось, что прошла целая вечность. Девочка не приходила, и он не знал почему. Чувствуя щемящую тоску, он, то бродил по каменистому берегу, то забирался на высокую сопку и оттуда смотрел на бескрайнее море и кипящую в нём манящую жизнь рыбаков.

Вела была похожа на это море – непредсказуемая и разная, то радостная, то чем-то опечаленная. Дочь сгинувшего в неизвестность капитана. Она сильно переживала его потерю, но жила, никому не показывая своих горьких слёз. Жила так, будто закрыла в свою душу для всех дверь, оставаясь наедине со своей душевной болью.

ПЕСНЯ ВЕЛЫ

Лето уже набирало силу, подводя черту под июньскими туманными днями. Всё меньше донимали дождливые муссоны, уступая небо солнцу. На скалах распускали серёжки и клейкие листки каменные берёзовые леса. По сопкам расцветал душистый багульник. Повсюду разбегалось бамбуково-луговое разнотравье. Серебрилась листва кустарников раннеспелых ягод гуми. Дни становились теплее и приветливее.