Чтение онлайн

Будто мысли мои читает, богатей наклоняется ближе ко мне, выдувая в моё лицо серый и вонючий столб табачного дыма от дымящейся сигары.

Я морщусь, закашливаюсь, вжимаюсь в кресло с такой силой, что спина хрустит, как будто мне это поможет. Ни чуть. Бежать некуда. Птичка в клетке. Один на один заперта с голодным котом.

Я бегло осматриваюсь, оценивая обстановку. Салон роскошной иномарки просторный, излишне комфортный. Здесь пахнет дорогими сигаретами и безграничной властью. Рядом со мной – слева, восседает здоровенный мордоворот в чёрном классическом костюме. Я понимаю, что он – личная охрана нефтяного магната.

Кинг. Король нефти. Символично звучит.

– Красивая! И милая. Такая естественная, натуральная. То, что надо! Не зря я так долго в дороге провёл, – мужчина пристально меня рассматривает, блаженно помуркивая от радости удачного приобретения. – Пересёк половину земного шара, ради тебя, Анечка.

Он точно ненормальный. Бесспорно!

Прохрипев это, старик подаётся вперёд, хватает меня за подбородок, грубо нажимает шершавыми пальцами на скулы. Я даже пикнуть не успеваю. Лишь дрожу. И молюсь. Умирая от запредельно частого сердцебиения в груди.

– Будешь прислуживать моему сыну! – надменно плюётся старый бармалей. – Ты теперь его личная и на всё согласна шлюшка! Будешь делать так, как он говорит и когда ему надоест с тобой развлекаться, получишь свободу. Как тебе сделка? Согласна?

Что? Подарок?

Я… я подарок для сына старикана?

А я думала этот старый сыч купил меня для себя.

Ну слава богу. Но расслабляться ещё рано.

– Д-да, – зубы отбивают барабанную дробь.

– Отлично, тогда подпишем важные бумаги и оформим всё нотариально.

– Как это? – хлопаю влажными от слёз ресницами.

Ох уж эти чёртовы бизнесмены!

– Сейчас я зачитаю тебе список того, что нужно, а что нельзя! У моего сына завтра день рождения. Я хочу сделать ему подарок. Подарив Эдварду тебя.

Старый пень нарочно сказал «что нужно!», вместо можно.

– То есть, я могу надеяться на свободу?

– Конечно! После того, как выполнишь свои обязанности. Когда моему мальчику надоест с тобой забавляться ты вновь станешь свободной личностью и сможешь покинуть его дом. Срок сделки не оговорен контрактом. Сделка завершиться по решению третьего лица.

Это печально. Попахивает блефом. Да и вообще всё, что предлагает мне, высохший с годами маразматик, полнейший бред и абсурд. Но богатые люди – ненормальные люди. Со своими особыми тараканами в голове.

В руках господина Кинга появляется папка с документами, которую ему любезно протягивает телохранитель. Он берёт в руки белый лист бумаги, с мелким текстом на нём, и принимается зачитывать мне неоспоримый приговор, вместе с важными правилами, которые я должна соблюдать без права на ошибку.

– Запомни, ты не должна искать никаких способов связаться с семьёй, чтобы сообщить им о том, где ты находишься и что с тобой сделали. Так же, ты не должна рассказывать и жаловаться моему сыну, что тебя похитили и продали на торгах в рабство без твоего согласия. Он должен видеть тебя реальную. Натуральную актрису, как бы сказать. Чем естественней эмоции куклы, тем вкуснее с ней играть. Поэтому я решил купить именно тебя, а не бывалую шлюху из агентства. Как же они надоели! Тошнит от их пресных, смазливых рож и наигранных действий в поведении, – богатей высокомерно плюётся.

Когда он вещает мне о нюансах сделки, моё сердце пропускает удары. А что, если я не смогу? Вдруг не понравлюсь сыночку?

– А что, если я не соглашусь с вашими условиями?

– Значит я откажусь от покупки и верну тебя обратно на торги.

Потребую возврат денег за товар, который оказался бракованным!

– Ох, нет-нет! Не отдавайте меня им обратно. Молю!

– То-то же! – глумливо кривится тонкими губами.

– Хорошо, – выдыхаю. – Я согласна.

У меня нет выбора. Придется согласиться, иначе мне сделают очень больно. А так, находясь во власти Кинга, у меня появилась хотя бы крошечная надежда на спасение.

– А в случае нарушения правил? – уточняю, пытаясь придумать план.

– В случае нарушения, я знаю где живёт твоя мама! – миллионер агрессивно захлопывает папку, швыряя её на сиденье. – Антонина Павловна Васнецова. Липецк. Улица Щербакова, дом 16, квартира 23. Верно?

У меня лёд бежит по коже.

Господи, какой лютый кошмар творится здесь и сейчас.

– Я поняла. Где расписаться?

Бизнесмен с торжествующим видом суёт мне в руки шариковую ручку. Пальцы дрожат, роспись получается корявой и неровной.

Он забирает у меня бумаги, кивает охраннику, сидящему рядом со мной. Высоченный бритоголовый мамонт. Он резко дёргается в мою сторону, хватает меня за горло, притягивая к раздутому мускулами телу. Тихий девичий визг наполняет салон изысканного автомобиля бизнес-класса.

У меня дежавю. К лицу опять прикладывают тряпку. Задыхаясь от едкой вони, я падаю в ад, лишаясь чувств.

Я не знаю сколько проходит времени и что вообще происходит в округе. Я возвращаюсь обратно в сознание, когда слышу незнакомые голоса. Смех, говор, топот. Они неприятно режут слух. Как будто меня бьют по голове чем-то тяжёлым.

Самочувствие ужасное. Я пытаюсь разлепить налившиеся свинцом веки, но ничего не получается. Сколько бы раз я не моргала – вижу тьму. Лишь когда понемногу начинаю ориентироваться в экстремальной обстановке, понимаю, что мне на глазах завязали повязку.

Тело буквально изнывает от слабости. Горло душат слёзы, а сердце набирает разгон. Меня окольцовывает сумасшедшая паника. Лишенная зрения, я понятия не имею, где нахожусь и что со мной будут делать. Я не чувствую на теле одежды. Я голая! И связанная. Мне невыносимо страшно!

Я пробую пошевелить руками. Дёргаю ими, слышу звон. Похоже на наручники. Оба запястья режет что-то холодное и массивное. Выходит, меня голую приковали к постели наручниками. И лодыжки тоже. Ублюдки привязали мои ноги таким образом, что я не могу их сомкнуть. Лежу голая, прикованная к постели неизвестно где, вульгарно расставив ноги как последняя шлюха, ждущая жёсткого траха. Чёрт, это так унизительно!

Ансамбль из микса топота и голосов становится всё ближе и ближе. Я рефлекторно пытаюсь сжаться в клубок, когда слышу нечто, похожее на щелчок замка. В помещение входят люди. Судя по разнообразию голосов их много. И женские, и мужские голоса набатом вколачиваются в уши. Я кожей ощущаю на себе надменные, вальяжные взгляды, принадлежащие не простым людям, с которыми я обычно привыкла общаться и пересекаться в повседневной жизни, а зазнавшейся светской знати.