Чтение онлайн

Я посмотрела на Мишу.

— Останься, — попросил он тихо.

— Ну, любимый, — проговорила я, растягивая гласные. — Я вернусь под утро, лягу к тебе под бочок. Ты же не ревнуешь меня к женщине? Мы же договорились, помнишь?

— Баба Софа сказала, не держи, иначе уйдёт совсем. Иногда мне хочется тебя убить, — проговорил он.

Вся скорбь еврейского народа в его измученных очах…

— Ну что ты говоришь? Убить — это не твой жанр. Не сердись. Я люблю тебя, правда, — я хотела погладить его лицо. Он отвернулся.

— Ляля! — Юлька поцеловала меня тёплыми мягкими губами. Стол был накрыт. Девочки ужинали, пили, что кому нравилось. В другом зале звенела музыкой гулянка.

— Что там? — спросила я без интереса.

Девочки иногда вставали и уходили туда. Работа.

— Мальчишник.

— Ого! Не бедно гуляют, — усмехнулась я.

Сделать предсвадебную вечеринку в Юлькином заведении позволить себе могли не многие женихи.

— Вебер твой там гуляет. Свадьба у него в субботу. Приватный танец на коленях заказали. Хочешь посмотреть? — кокаиновый драйв развязал язык моей подруги. Всегда терпеть его не могла. А вот не удержалась от провокации. — Или сама исполнишь? Слабо?

— Хочу, — честно призналась я.

Ещё три часа назад, когда Миша рассказал мне о свадьбе, тогда ещё захотела. Зная этого человека, понимала, что это последний шанс вспомнить, как все было между нами.

— Ну иди. Трахни его напоследок, — пьяно рассмеялась Юлька.

На посошок, подумала я.

Он был не особенно пьян. И не хотел. Традиция дурацкая заставляла. Да и перед товарищами боялся ударить лицом в грязь. Веберу завязали глаза. Это Юлька расстаралась, чтобы не узнал меня сразу. Руки он быстро спрятал за спину. Просто собирался вытерпеть представление до конца. Я села ему на колени. Погладила плечи. Провела горячими ладонями по соскам через белую рубаху. Вместо лифчика у меня только золотые наклейки на сосках. Я приподнялась и провела ими по его лицу. Он принюхался. Нет. Отвернул лицо в сторону. Я снова провела пальцами по груди. Сидела плотно на его коленях. Он снова принюхался. Как собака. Провёл носом по моей шее. Лизнул. Я подставила грудь под кожу его лица.

— Нет, — сказал он сам себе едва слышно. Его друзья хлопали и подбадривали со всех сторон.

Он провёл ладонями по моим голым бедрам.

— Нет, — повторил. Потом быстро просунул пальцы мне между ног. Нащупал заветное кольцо и замер. Помотал головой с завязанными глазами. Снова ощупал пальцами меня.

— Не так быстро, любимый, — прошептала я ему в чуткое ухо. Он сжал меня руками сильно, до боли.

— Больно, — сказала я, поглаживая его дорогие брюки в известном месте.

— Нет. Не может быть, — сказал он сам себе. Трогал меня везде, проверяя. Я хотела слезть с колен, чтобы опуститься лицом к паху. Он жестко удержал меня. Снял повязку с лица и прямо посмотрел мне в глаза. Я улыбнулась. Он тут же поцеловал в губы. Я ответила. Вебер выдохнул, подхватил меня на руки и унёс, под разочарованный гул друзей. Расстегнутые брюки никак не мешали ему. Я сама их держала.

— Где ты была? — спросил он, когда первая волна нашей общей похоти отступила.

Я пожала плечами. Типа: какая разница теперь.

— Я искал тебя.

Я снова пожала плечами. То же самое: какая, нафиг, разница.

— Я женюсь, — да ну и что? Мне не хотелось разговаривать. Я хотела другого. Стала целовать его снова, опускаясь все ниже.

— Почему ты молчишь? — он с усилием поднял моё лицо от своего паха. В глаза смотреть желал.

— Вебер, не порти мне удовольствие. Я хочу тебя. Потом поговорим. Расслабься, — я добралась до главного, наконец. Как же я скучала, оказывается.

— Ляля, — позвал он. Я курила в приоткрытое окно. Чтобы не возмущался. Тому, как противно воняет мой житан.

— Да, любимый, — я выкинула окурок на улицу и ушла в ванную.

— Тебе хорошо со мной? — он вошёл в свет ванной. Голый, не успокоенный.

— Да. Мне всегда нравился секс с тобой. Даже, когда ты был груб, — честно призналась я, вставая с биде. Подошла к нему, прижалась влажной, прохладной кожей. Поцеловала в грудь.

— Пойдём, продолжим? — я взяла его за руку, потянула обратно в постель.

— Я женюсь, — снова завёл он старую песню.

— Ты говорил уже. Поздравляю.

— Тебе все равно? — он оторвал меня от себя. Я вздохнула и села.

— Нет. Мне жаль. Себя. Но ведь ты сам так решил. Значит, тебе это нужно. Я не гожусь на роль не то, что жены, даже подруги. Давай лучше трахаться. Это здорово получается у тебя со мной. После свадьбы ведь не захочешь. Побоишься. Ты вообще большой трус. Хоть и герой. Давай сделаем любовь на посошок. Ещё есть время до рассвета, — я расправила его руки, легла сверху.

— Я так люблю тебя. Что же мне делать? — он целовал меня невозможно нежно.

— Я люблю тебя, Вебер. Только зачем нам это? Любовь — не повод для брака, — ухмылялась я.

— Повтори, — велел он севшим голосом.

— Нет. Забудь. Я не верю в любовь, — я нашла его губы, и он перестал, наконец, разговаривать.

Сбежала только с третьей попытки, когда он отключился окончательно и разжал руки.

— Ляля, душа моя! Я мечтаю тебя увидеть. Ты пропустила столько понедельников. Носилась галопом по Европам? — гулко улыбался антиквар.

— Я соскучилась. Сейчас приеду! — радостно откликнулась я.

После свидания с Вебером на душе было муторно. И удрала, не попрощавшись. Словно не доделанное дело осталось и тянуло к нему назад холодной тоской. Из всех знакомых мне мужчин Вениамин Аркадьевич лучше всего годился на роль жилетки. Высмеет, пожалеет, снова высмеет. Красота!

— Ну расскажи мне, как дела, моя радость?

Венечка сидел в старинном чиппендейловском кресле, наверняка подлинном. Растрёпанный, в длинной белой рубахе до пят, в бархатном вышитом халате. Гладил мои пальчики на левой ножке, улыбался своему подарку в известном месте. Я отобрала ногу, села удобнее к накрытому столу.

— Болталась по Южной Америке эскортом с одной приятной шведкой. Она писательница. Я не читаю книжек. Было весело.

— Горячих латинских парней она тебе позволяла? — ухмыльнулся антиквар. Пересел ко мне ближе на постель.

— Ну не слишком часто. Она же понимала, что я все равно не устою при виде крепкой шоколадной задницы, — засмеялась я. Вылила остатки шампанского в бокал. — Зато я неплохо наблатыкалась в испанском. Через пару месяцев зовёт повторить наше путешествие. Венечка!

Я попыталась отобрать у него новую таблетку для любви. Он неожиданно сильной рукой остановил меня. Проглотил и запил шампанским.

— Тебе же нельзя столько, — пихнула я его в волосатую седую грудь. Он поймал мою руку, поцеловал.

— У нас столько прогулов накопилось, — прогудел своим красивым голосом мне в шею.

— Почему ты живёшь один? Хоть бы экономку завёл или камердинера, — я, по обыкновению, курила на кухне, хотя Венечка позволял мне это вредное занятие везде. Он сам только три года, как бросил. Нюхал мой житан с удовольствием.

— Не попадается никто. С тех пор, как умерла мама, некому стало ухаживать за мной. Переезжай, будешь моей мамой, — он похлопал меня по голой попе. Накинул на плечи тонкий розовый пеньюар.