Чтение онлайн

— Можешь называть меня «драгоценная тетушка».

— Тетушка, могу я узнать, не связано ли это маленькое собрание с вопросом о руководстве флотом Красного флага?

— Возможно, связано.

Старший из парочки, Поу-йёнг, выступил от лица обоих: — Мы уже это обсудили между собой, но, конечно, твои комментарии только приветствуются.

— Я уважаю ваше мнение и готова его выслушать. Он-понг откашлялся, бросил взгляд на кузена и продолжил его мысль:

— Под красным флагом ходят три сотни судов. Если мы поделим их между собой…

— Подождите! О чем вы говорите? — перебила я.

— Если разделить флот…

— Только через мой труп! — Я еле сдерживала ярость. Неудивительно, что Ченг Ят не доверял этим… жалким мальчишкам больше пары кораблей. — Неужели вы думаете, что флот можно просто разрубить пополам, как червяка?

— Красный флот и так уже во много раз превосходит размерами другие группы!

— Это потому, что ваш дядюшка и драгоценный кузен таким его создали! Неужели вы хотите разрушить дело всей жизни Ченг Ята? Да как вы смеете даже заикаться об этом!

Поу-йёнг расправил плечи:

— Тетушка, позволь нам закончить. Конечно, мы предпочли бы оставить флот в целости. После смерти отца Он-понга Ченг Чхала командование перешло к моему драгоценному дядюшке Ченг Яту, и никто не усомнился в его праве на власть. Но сейчас непонятно, кто будет преемником поста командующего. Я законный наследник Ченг Ята, а Он-понг наследует Ченг Чхату.

Младший из кузенов подхватил:

— Поэтому мы решили, что один из нас возглавит флот Красного флага, а другой встанет во главе Конфедерации как главнокомандующий.

— И вы все это решили, не спросив у меня совета? — уточнила я.

— Из уважения к вдове Ченг Ята мы готовы выслушать твое мнение о том, кому из нас следует занять каждый из постов. — В поклоне Поу-йёнга было столько издевки, что она, казалось, сочилась из его кожи.

Немыслимая идея! И очень опасная. Эти неповоротливые увальни, у которых мышц явно больше, чем мозгов, уже вообразили себя главнокомандующими лишь по той причине, что мужчины, обрюхатившие их матерей, носили фамилию Ченг! Я и без того смертельно устала от ритуалов, сплетен и интриг, от болей в спине и ночных кошмаров, так теперь еще эти глупцы пришли со своими идеями!

— А если я выберу на оба поста кого-нибудь другого?

Поу-йёнг пришел в негодование.

— Кем был Ченг Ят, как не двоюродным братом Чхата? Разве нас с твоим мужем связывает не то же родство? При всем моем уважении, ты можешь принимать те решения, которые мы тебе доверим.

— Мы связаны через Ченг Чхата, а я — его единственный сын, — вмешался Он-понг. — Две сотни лет этот флот принадлежал династии Ченг!

— Моя фамилия тоже Ченг! — Я ударила кулаком об пол. — Именно я и построила этот флот! Вместе со своим мужем, настоящим мужчиной. Он сделал нас могущественными, но я сделала нас богатыми! И пока я жива, именно я представляю волю Ченг Ята. Мне и выбирать следующего командующего Красным флотом. А вы будете мне подчиняться со всем почтением!

Кузены сидели бок о бок, как зеркальные отражения друг друга: упершись руками в бедра и расправив локти, словно крылья.

— Досточтимая тетушка, — Поу-йёнг перешел к официальному обращению к дядиной жене, — ты неверно поняла наши слова. Мы не хотели тебя оскорбить. Но эти должности должны остаться внутри семьи.

— Досточтимый племянник и досточтимый младший двоюродный брат, — ответила я, вторя ему, — вы умеете ходить под парусами и драться. Но право руководить, как и богатство, надо заслужить. И здесь я решаю, кто этого заслуживаем.

— А мы решаем, принимать ли нам во внимание твои решения или разделить флот.

— Если услышу еще хоть слово о разделении флота, порву вас на части. — Угроза угодила в их удаляющиеся спины, когда они уже покидали мою каюту, даже не спросив разрешения.

Когда-то мне не пришло бы в голову приходить в поминальный павильон каждый день в течение целого месяца: я бы сочла это напрасной тратой времени. Но сейчас эти визиты, казалось, отодвигали наступление конца — того дня, когда от вдовы Ченг избавятся, как от иссохшей и бесполезной фигуры, чтобы освободить дорогу другим. Молитва помогала мне спокойно думать.

Шторм наконец покинул мои сны, но на смену прежним кошмарам пришли длинные бессонные ночи, заполненные бесконечными размышлениями и составлением речей. Днем же под монашеские речитативы в мои мысли, избавленные от мучительного влияния одиночества, приходили покой и порядок.

Сегодня со мной были мальчики. Хунг-сэк спокойно сидел на циновке. Я не заметила, где он добыл сандаловую палочку, и сейчас была занята тем, чтобы вынуть ее изо рта малыша. Йинг-сэк зажигал благовония со спокойствием настоящего маленького священнослужителя. Потом ему стало скучно, и он подошел к краю настила.

— А-ма! Смотри!

Я увидела, как в гавань заходят более двадцати пяти судов, над которыми развеваются желтые знамена. На флагманском корабле Тунгхой Пата трепетали множественные синие, зеленые, черные и красные флаги.

— Кажется, кое-кто уже видит себя командующим, — пробормотала я.

— А где братик? — спросил Йинг-сэк, имея в виду Чёнг Поу-чяя.

— Хотела бы я знать, — ответила я.

Тем временем в гавань заходило все больше и больше судов под желтыми знаменами, словно развивая наступление.

Когда я отослала Йинг-сэка с братом к нянюшкам, моему первенцу это не понравилось, но я сумела его задобрить: пообещала сластей в деревне. Сынишка знал, что няню A-Пин куда проще уговорить на лишнюю порцию лакомства, чем меня, поэтому охотно пошел с ней, а я распорядилась, чтобы священники принесли еще свечей и жертвенного вина.

Я молилась в окружении монахов, когда рядом со мной опустилась на колени фигура в белых одеждах. Мужчина возложил благовония в урны и трижды низко поклонился, а его меч глухим стуком о пол сопроводил каждый его поклон. Я же молилась до тех пор, пока сам священник не потерял терпение и не ударил в колокол. Изображая глубокую медитацию, я так и сидела, не открывая глаз, в то время как мужчина рядом задышал тяжелее, откашлялся, пробормотал торопливую молитву и замер. Однако его нетерпение так и витало в воздухе.

Я бросила на него взгляд, не поворачивая головы, а Тунгхой Пат наградил меня едва различимым поклоном. Я сомкнула веки в ответ и вернулась к молитвам.

Когда я поднялась с колен, мужчины уже рядом не было.

На приветственном пиру в честь Тунгхой Пата By Сэк-йи пытался всех развеселить пошлыми шутками. Почетный гость улыбался и пил, говоря крайне мало. Рядом с ним с каменным лицом сидела его жена. Ни один из них не удостоил меня и словом, если не считать положенных цветистых соболезнований.