Чтение онлайн

— А где Ченг Ят? Почему он не пришел посмотреть на своего ребенка? — Я хотела лично убедиться, что он годится на роль отца, пусть и не сказала этого вслух. Мне нужно было понять, правда ли он такой герой, каким его тут живописали.

Ченг Ят появился в тот же вечер, после того как все, кроме служанки, ушли. Его выдали алкогольные пары, он праздновал новый статус отца желанного мальчика. Крошечный сверток лежал у него на руках, глаза малыша были прикованы к отцовскому лицу.

— Видишь, как он смотрит на меня? Так уверенно. — похвастался Ченг Ят. — Настоящий воин.

Это слово поразило меня, как пуля.

Пусть он будет смелым, подумала я. Пусть будет сильным. Но если это вообще возможно, когда однажды он примет бразды правления семейным преступным предприятием, пусть не падет в сражении.

— У меня все хорошо, — сказала я, давая понять, что стоило бы поинтересоваться моим самочувствием. — Еще несколько дней отдыха в постели, потом я смогу двигаться.

Ченг Ят держал сына под опасным углом, и я даже испугалась, что младенец соскользнет на пол. Как он смеет в первый раз приветствовать ребенка, напившись пьян?

— Отдай его мне, — потребовала я.

— Он хочет побыть с отцом. — Ченг Ят подбрасывал мальчика вверх; так обычно трясут мешок с рисом.

С пьяным не поспоришь. Я солгала:

— Мальчик голоден, — и кивком велела служанке уйти.

После ее ухода Ченг Ят взял мою руку в ладони.

— У меня есть сын, — сказал он и только потом отпустил мою руку.

Это был его способ отблагодарить меня. Ни слова похвалы после того, через что я прошла ради него. Хоть бы какое-то признание, что я — после месяцев одиночества и мучений — подарила мужу то, что считается высшим достижением человека. Я чувствовала себя выпотрошенной: утроба опустела и расслабилась, как раздавленный мочевой пузырь; грудь болела, переполненная молоком. Если не считать роли матери, о которой я не просила, я ощущала себя пустым сосудом. Меньшее, что мог сделать муж, — наполнить пустоту хоть горсткой теплых слов.

— Я хочу знать, почему ты так долго не приходил посмотреть на него и на его мать.

Ченг Ят выпрямился, ощетинившись.

— Ты знаешь, через что я только что заставил пройти своих людей?

— Да, мне рассказали. Горжусь тобой. Но, возможно, можно было немного отложить празднование и навестить новорожденного сына?

— Значит, ты у нас заботливая мать, а я плохой отец? Ты просто не понимаешь. После того как мои ребята прошли через ужасную резню, мне стоило немного выпить и ненадолго притвориться героем, прежде чем прийти сюда и взять на себя роль отца. И вот он я.

Некоторое время мы сидели молча, слушая легкое посапывание младенца у меня на груди. Ченг Ят с трудом поднялся на ноги, погладил меня по голове и вышел.

От стука двери ребенок всхлипнул, а затем издал протяжный вопль. По крайней мере, хоть один из нас не стыдился в голос плакать.

Будто роды сами по себе недостаточно грязный процесс, мне целый месяц запрещали мыться и, что еще хуже, мыть волосы. Еще одна необъяснимая традиция, которую я не посмела нарушить. Нас с малышом заперли в трюме, не давая ни глотка свежего воздуха, ни лучика солнечного света. Свиньи — и те живут в лучших условиях!

Однажды я не выдержала Когда Сю-тин принесла рис и воду, я схватила кувшин и вылила содержимое себе на голову, выскребая грязь, пока волосы не превратились в спутанное гнездо.

— Никому ни слова, — цыкнула я на перепуганную девочку.

Бедняжка уже привыкла к моим выходкам. Она осмотрела ребенка и сморщила нос, недовольная, что снова придется его переодевать. Сю-тин сняла с мальчика грязную пеленку и ополоснула ему попу — слава богам, хоть эту часть тела разрешалось мыть!

— Какой по счету день?

— Шестой.

Осталось двадцать два. С таким же успехом могло быть и две тысячи.

— Будь я императрицей, заставила бы мужчин месяц сидеть в собственной грязи со слипшимися волосами. Нет, лучше целых два месяца!

Служанка завернула мальчика в свежую пеленку и улыбнулась:

— Надеюсь, вы станете императрицей до того, как я успею родить.

После ее ухода я не могла уснуть от переизбытка чувств, но слишком измучилась, чтобы долить масла в угасавшую лампу. Когда младенец заплакал, мои груди откликнулись, словно у них были уши, а руки притянули к ним маленький ротик безо всяких раздумий.

Маленькое тельце было теплым, пальчики щекотали мне живот. Булькающие звуки, с которым ребенок всасывал молоко, наполняли меня счастьем куда больше, чем самый громкий смех. Крошечные пальчики нашли тыльную сторону моей ладони и сжали складку кожи: видимо, мальчик пытался выразить удовольствие.

— Не волнуйся, молока море, — шепнула я ему. — Но не надо так щипаться.

Горло у меня перехватило: как легко удовлетворить его потребности! Так вот какой ты, знаменитый материнский инстинкт. Но я совсем не так представляла себе любовь.

Когда малыш наелся, я попыталась поиграть с ним, но он почти мгновенно уснул, и голова сына безвольно склонилась мне на плечо, оставив меня наедине с мыслями о том дне, когда он появился на свет.

В то утро монах в храме прочитал: «Посреди хаоса не упускай возможность, и хотя вихрь сулит риск, мудрость и гармония восторжествуют».

Ченг Ят воспользовался возможностью, возглавил скоординированные силы — впервые со времен Вьетнама — и с помощью простой и мудрой стратегии восстановил порядок в Тунгхое. Между командирами пиратов хотя бы на время воцарилось перемирие.

Но гадание-то было для меня, а не для Ченг Ята.

Лунный свет ложился дорожкой на пол. Я попыталась представить картину своего будущего, обдумывая, чего хочу достичь теперь, когда место в семье Ченг навсегда закреплено за мной благодаря рождению наследника. Теперь моя очередь действовать.

Я уложила ребенка в кроватку и вернулась к своим мыслям. Для начала хочу быть богатой. Деньги даруют уважение, даруют власть. Но я никогда не добьюсь благосостояния, если позволю Ченг Яту и дальше управлять по-своему. Он отважен в бою, но совершенно не умеет обращаться с деньгами. Ничего не планирует наперед, и в итоге каждая полученная монета или проиграна, или украдена. У него ведь есть силы и опыт, так почему спустя столько лет мы все еще гоняемся за каждой соляной баржей?

И тут до меня дошло. Ченг Ят никогда не изменится. Зато могу измениться я.

Мне нужно получить право голоса в управлении финансами, чтобы ставить перед собой крупные цели. Нужно вложить свой голос в голову мужа, чтобы он захотел разбогатеть. Перестать быть лишь женой и матерью и стать проводником Ченг Ята.

Я размышляла, с чего начать, пока сын не наполнил комнату криком: малыш снова проголодался. Я расстегнула рубашку и прижала его к груди, и внезапно меня осенила идея.