Чтение онлайн

Прошло несколько месяцев после свадьбы и, встречаясь взглядом со своим мужем, она чувствовала счастье. Такое же, как преданный пес чувствует при появлении своего господина.

***

Белые горы, горный перевал Пинкам, штат Нью-Гэмпшир,

Август 1848 года.

Кохаку бежала через поле, длинная острая трава била её по рукам, но девушка лишь смеялась, вплетаясь в непроходимые джунгли летнего буйства. Горячее солнце обжигало кожу, слепило глаза и где-то там перед ней яркими вспышками отражала солнце река. Кохаку бежала к воде, не обращая внимания на заросли крапивы, что кусали её за ноги, не обращая внимания на сбившееся дыхание и пот, заливающий глаза. Кохаку знала, что река спасёт её от летнего зноя.

— Стой, Кохаку, — кричала за её спиной Кина.

Но девушка не останавливалась. Она смеялась, наслаждаясь свободой, словно полётом среди ярких красок офитовой травы, цветущего амаранта и высохшими на солнце стеблями осоки. Она смотрела на небо, где кружили серые птицы, усталые от жары. Им тоже хотелось спуститься к реке, но берег заняли рыбаки и купальщицы.

Кохаку выбежала на берег, резко сорвала с себя платье и бросилась в ледяную, сковывающую руки и ноги воду. За ней к берегу подбежала Кина и запыхавшаяся Вабана. Девушки последовали примеру подруги, и вскоре три обнажённых девушки плескались в замедлившей свой бег реке.

Обмывшись и успокоив жар, девушки выбрались на бережок, растянулись под голубым небом и, расслабленно жуя травинки, болтали ножками и разговаривали. Ничего их не тревожило, ничего не имело значения кроме травы, воды и солнца. Кохаку была счастлива, мир скрутился в жёсткую пружину и выгнулся для неё безустанным смехом и нежными объятьями мужа.

— Ты такая быстрая, Кохаку, нам за тобой не угнаться, — сказала Кина.

— Вабана просто перегрелась в поле, — рассмеялась Вабана, — и Кохаку ушла раньше Вабаны!

— Через пару месяцев Кина легко обгонит Кохаку, — тоже смеялась Кина.

— А что будет через пару месяцев?

— Мигуен сказала, ты потяжелеешь. Кохаку ждёт ребёнка?

Девушка улыбнулась и погладила себя по плоскому животу.

— Кохаку чувствует себя прекрасно, а Мигуен слишком много мечтает.

— Бабушка в этом никогда не ошибается, — покачала головой Кина. — Ты сделаешь Нодана счастливым отцом.

— А Вабану счастливой тётушкой, — подбодрила Кохаку Вабана.

— Кстати о моём муже, скоро мужчины вернутся с охоты и пройдут через реку, нам надо бы одеться.

— Пусть они смотрят, Кина не боится их взглядов, — хитро подмигнула молоденькая индианка.

— Кина хочет соблазнить Маконса, — сердито заметила Вабана.

Поднявшись, она стала собираться, надевать горячую ткань на ещё мокрое тело было неприятно. Когда Вабана закончила с одеянием, она стала помогать и Кохаку, которая все еще путалась в простых одеждах индейцев. Кина продолжала лежать на земле и, когда Вабана подошла к ней, хихикая и выкрикивая что-то о «раздевающем взгляде мужчин», пыталась отбиваться.

— Маконсу всё равно не позволят на Кине жениться, — расстроено заметила девушка, когда Вабана справилась с её одеждой. — Мой отец просит за Кину дорогую цену, у Маконса нет коня.

— Повезло Кохаку, за неё дали коня, — со вздохом заметила Вабана.

— Нодан - хороший охотник, он подстрелил лося на прошлой неделе, — с завистью сказала Кина.

— И всё равно Кита зря дал ему новую лошадь так спешно, Нодану нужно было поработать в поле! — отметила Вабана.

Кохаку молчала. Она любовалась небом и стройными полосками бегущих облаков. Нодан был нежным и любящим супругом. Белая девушка никогда не знала такой любви, даже красивые книги в библиотеках Бостона не могли описать то, что дарил ей Нодан. Не было ни секунды в её новой жизни, чтобы Кохаку не чувствовала его внимание. Индейцы не показывали свое влечение публично. Но индейцы показывали своё покровительство, заботу и нежность. Кохаку ощущала себя хрупкой вазой из дорогого стекла - её носили на руках, придерживали за плечи, вели за руку. Кохаку не умела так любить, но Нодан мог любить за двоих, и Кохаку чувствовала себя счастливой.

Первую неделю после замужества Нодан, как и боялась того Вабана, спрятал жену от посторонних глаз в своём вигваме. И как бы Вабана ни сердилась, как бы она ни ругалась, суровый мужчина лишь гнал её, объясняя тем, что должен обучить жену домашнему хозяйству. Но Нодан учил свою скромную, воспитанную в целомудренном обществе Викторианской эпохи жену лишь прелестям любви на их супружеском ложе. Кохаку не видела смысла в соитии. Она выполняла желания мужа, словно заученные движения танца, словно необходимую церемонию. Кохаку не понимала желания, страсти и, через неделю, не выдержав столь любвеобильного мужчину подле себя, наконец, осмелилась говорить. К ее удивлению, муж покорно выполнил ее желание.

Нодан отправился охотиться, а Кохаку вернулась к подругам, делиться впечатлениями и слушать наставления.

Теперь существовали лишь солнце, небо и вода.

Кохаку жила. Наслаждалась жизнью. Наслаждалась работой. Наслаждалась каждым днём.

В полях поднимались стебли маиса, большие листья тыквы наливались соками, и работа девушек заключалась лишь в разрыхлении земли и удалении сорняков. Индейцы не поливали свои посевы - для земледелия они выбирали плодородные, влажные земли на берегах рек. И сама река, лес и горы питали землю и плоды. Индейцы ели то, что давала им природа. И отдавали природе свою дань. Раз в неделю, иногда реже, индейцы пели благодарные песни матери-земле. Приносили в жертву свежее мясо и делили добычу охотников на всех, как огромная семья.

Кохаку плакала на этих церемониях. Она никогда не знала, как приятно может быть в кругу любящих людей. Никто никогда не любил Кохаку так, как любили жители этого села. Даже отец и мать были холодны, суровы и равнодушны. Тут, в глуши, где-то между небом и горами Кохаку обрела своё настоящее счастье.

Вдалеке послышался стук копыт. Земля сообщала им о приближении всадников тихим гулом. Кина поднялась, стала поправлять волосы и расправлять вышивку на платье. Она ждала Маконса, которому много придётся поработать, чтобы добиться расположения отца Кины. Вабана тоже поднялась. Её зоркий глаз рассматривал приближающихся охотников. Добыча, не очень богатая, но всё же была.

Помахав девушкам руками, всадники промчались мимо. Лишь один направился к ним.

Кохаку встрепенулась. Приближение лошади почувствовала и она. Вскочив на ноги, девушка расплылась в улыбке. Сжав коленями круп небольшой лошадки, разрезая высокую ярко-зелёную траву, к ним приближался всадник. Его тёмные волосы были выбриты на висках и затылке, оставшиеся собраны в тугой пучок и заплетены в косу. На плечах и груди - охотничьи рисунки, помогающие в поиске добычи. От жаркого солнца кожа всадника покраснела, лицо, несмотря на юный возраст, казалось суровым, сердитым. Но, подъехав к своей жене, Нодан улыбнулся. Спрыгнув с лошадки, он крепко ее обнял.

— Кохаку скучала, — произнесла девушка.

— Нодан вернулся с добычей, любимая женщина, он привёз тебе мягких шкур белок, и к зиме Нодан сделает тебе тёплую шубу, чтобы любимая женщина не знала холода.

— Кохаку очень благодарна.

— Только скажи, что ты хочешь, Нодан всё сделает для любимой женщины.

— Кохаку хочет, чтобы Нодан её целовал.

***

Белые горы, горный перевал Пинкам, штат Нью-Гэмпшир,

Ноябрь 1848 года. Четыре месяца спустя.

Кохаку проснулась, осторожно вытащила руки из-под шкуры и потянулась к кувшину с чаем, что готовила для неё бабушка Мигуен. Сделав глоток, Кохаку поморщилась – вода была ледяной.