Чтение онлайн

Это несколько примиряло Софик с гостем.

В «библиотеке» завода «Арарат», где, вместо книг, хранятся образцы коньяков и вин, у гостей вежливо осведомились, сколько кому лет.

— Тридцать семь, — честно сказал инженер Карпека и получил рюмку золотистого тридцатипятилетнего коньяка.

— Кто ж у женщин это опрашивает? — засмеялась Марина Федоровна. — Вы уж так, что совесть подскажет…

Ей дали душистого хереса, увенчанного золотой медалью за свои отменные качества.

— В сорока сознаюсь, — молодцевато объявил Григорий Иванович.

Нацеживая темной жидкости из краника, вделанного в стену, винодел сказал:

— А если б вам сорок пять… Совсем другой букет!

Григорий Иванович осушил рюмку и сокрушенно признался:

— Вот ведь именно сорок пять. Как-то при дамах не решился, и, прямо скажем, несправедливо получилось.

Пришлось восстановить справедливость.

После подвалов «Арарата», солнечный зимний день ударил в глаза светом, взбодрил свежестью.

Теперь они ехали на завод, где Софик начинала свою трудовую жизнь, где она встретилась с Арто, где в самом большом цехе комсомольцы справляли их свадьбу. Сейчас этот цех не самый большой, куда там! Завод перестроен, установлено новое оборудование. И все-таки в углу стоит старенький станок, на котором она работала. Тут все связано с ее юностью. Софик улыбалась, думая, что Арто сегодня опять ждет ее в этом цехе. Утром она предупредила, что привезет на завод гостей.

Оживился молчаливый инженер Карпека. Ему очень понравилось, как остроумно виноделы используют солнечную энергию. Выкрасят бочки в черный цвет — и на солнце! А насколько это сокращает срок созревания вина!

— Ой, замечательно… — певуче тянула Марина Федоровна, усмехаясь чему-то своему.

А Григорий Иванович, сидевший с шофером, повернулся к ним и вдруг неожиданно увидел удлиненные яркие глаза Софик, ее тонкие брови, улыбку, и кто его знает, что он в ней еще разглядел!

Только с тех пор он все искал удобного случая поделиться этим открытием с людьми, сказать: «Да посмотрите же, взгляните, как это хорошо!»

Они прошли по заводскому двору, сопровождаемые любопытными взглядами.

— Кого привезла, Софик? — спрашивали ее знакомые и, узнав, улыбались: — Гости с Украины… Что ж, показывай, ты все здесь знаешь.

Директор, старый ее товарищ, сказал с укором:

— Раньше бы предупредила. У нас слесарь молодой есть, Каро Григорян, стихи Шевченко на украинском языке шпарит без остановки. Как нарочно сегодня в ночной смене.

— Ничего, — отмахнулась Софик. — Что они, стихов Шевченко не знают? Ты новый цех покажи.

Цех показывал Арто. Он издали незаметно кивнул жене, и она кивнула ему в ответ.

Потом в парткоме гостей угощали бутербродами и лимонадом. Говорили о делах и планах завода. Директор похвалился:

— А главное, людьми гордимся. Имеем такое право. К примеру, ответственный партийный работник товарищ Софик Дастакян — тоже на нашем заводе выросла. Наш кадр.

Тут Григорий Иванович и выразил свое восхищение.

— Да уж эта ваша Софик! — подхватил он. — Вы только посмотрите, какие глаза у нее! Удивительно!

Софик тотчас взглянула на Арто. Он безуспешно пытался сохранить доброжелательную улыбку.

Директор возразил наставительно и веско:

— Мы ее не за это ценим.

Но Григорий Иванович не сдавался:

— Напрасно! Красоту в человеке надо ценить…

Арто вышел из комнаты. По счастью, гости ничего не заметили. Дома он угрюмо заявил:

— Не поедешь с ними в Заревшан…

И, постепенно накаляясь, обрушился на жену. Это что за слова были сказаны? Это до чего дошло, что при муже посторонний человек так говорит? Его касается, какие у Софик глаза? И как должен был в данном случае вести себя Арто? Тряпкой он будет, если теперь отпустит жену в Заревшан на свадьбу.

Софик только изредка вставляла:

— Тише, мальчики услышат…

Или:

— Не говори того, о чем завтра пожалеешь…

Потом она легла на тахту и поплакала. Но когда слезы иссякли, стало смешно: ревнует! После пятнадцати лет замужества! И даже ехать запретил, чепуха какая! А все оттого, что она всегда с ним соглашается. Например, летом можно было отправить детей в хороший лагерь, но Арто распорядился: «Поедут в село к родне». И слова не дал ей сказать: «Ты в райкоме хозяин, а я в своем доме хозяин».

В Заревшане мальчики пасли скот, охотились на косуль и кабанов, за лето вытянулись, похудели и почернели.

«Мы ели сердце и мозги горного оленя, теперь будем жить сто лет», — захлебываясь, рассказывал Сережа. Софик не удержалась: «Узнаю рецепты долголетия дяди Шамира — есть оленьи мозги и не читать книг, да?» Арто смутился: «Я думаю, насчет книг он им не говорил».

…Сейчас следовало выдержать характер. Арто вел себя так, будто вчерашнего разговора и не бывало. Спрашивал о подарках для невесты, хотя отлично знал, что они давно куплены и уложены в чемоданчик. Софик отвечала односложно — да, нет. Арто добивался, чтоб она сказала ему хоть два слова — и тогда мир был бы восстановлен.

— Конечно, мне ехать нет смысла. Я там летом был, со всеми повидался. И Амину эту видел — невесту. Она частенько с кочевок к тете Аспрам прибегала — то за солью, то за ситом.

— Хорошенькая? — не утерпела Софик.

Вот и помирились. Арто облегченно вздохнул и степенно ответил:

— Девушка как девушка. Руки-ноги есть. Я ведь не охотник чужие глазки рассматривать.

Машина, как обычно в таких случаях, запоздала. За Софик приехали уже в одиннадцатом часу. Мальчики ходили в школу во вторую смену и потому все утро провели с матерью.

— Ма, привези маленького тура, — просил младший, Михак. — Мне дядя Шамир обещал.

Софик не любила уклончивых ответов.

— Нет. В городе нельзя держать тура.

— Ну, тогда горную курочку. Она будет в клетке жить.

— Нет.

— Ну, тогда напомни дяде Шамиру — он мне ножик обещал.

С мальчиками было трудно расстаться даже на два дня. Они уже стали верными товарищами. Когда обветренная, с кирпичным румянцем, Софик по вечерам приезжала с поля, где испытывали трактор, работающий на электроэнергии, или возвращалась со стройки, сыновья стаскивали с нее пыльные сапожки, разогревали обед и тут же требовали подробного отчета. Навалившись животами на обеденный стол, они вставляли в ее рассказ свои соображения и замечания. Арто посмеивался, но быстро увлекался и вступал в беседу.

— Трое мужчин моего дома, — так называла их Софик и так представила гостям, когда они вышли проводить ее к машине.

— Ой, да мы знакомы! — искренне обрадовался Григорий Иванович и долго тряс руку Арто. — Мы же вчера на заводе познакомились, верно? Разве не помните? — взывал он.

Совершенно оттаявший Арто тащил гостей в дом:

— На минутку, по стаканчику вина…

Мужчины готовы были уступить. Хорошо, что Марина Федоровна не согласилась:

— И так запоздали. Не следует путь перебивать.