Чтение онлайн

Нужен выход. Все остальное не имеет значения.

Входная дверь отличалась от всех остальных, она была металлической. Естественно, похититель запер ее, но замок здесь относился к тем, которые всегда можно открыть изнутри и без ключа. Именно это Валя и сделала.

Ее приветствовала прохлада и абсолютная темнота. Никаких фонарей здесь не было, единственным источником света служили звезды в ночном небе, но и их едва хватало из-за облаков. Поэтому у девушки не было ни шанса понять, где она находится, она лишь видела вокруг себя очертания странных высоких холмов.

Да и плевать ей, где она! Чувство, охватившее Валю, – восторг, граничащий с эйфорией. Оно мешало думать, частично блокировало чувства. Абсолютная радость – тоже опасное состояние. Но девушка об этом не задумывалась. Она просто бежала вперед.

Больше никаких страхов и сомнений, все это лишь довело ее до беды. Двигаться вперед по единственной дороге, пока она не доберется до людей!

На фоне эйфории боль отступила, но приглушились и остальные чувства. Валя лишь отдаленно воспринимала, что наступает на что-то острое, впивающееся в босые ноги, что ей трудно дышать и почему-то кружится голова. Она решила, что все это – следствие радости и стресса, который она пережила.

Но головокружение не проходило, оно усиливалось. Разбираться с этим уже не было времени, однако Валя успела испугаться, остановилась… и это было ее ошибкой.

Смена бега на неподвижность вызвала новую вспышку боли. Пропало ощущение мира: она не понимала, где небо, а где земля, не чувствовала свое тело даже через боль. И это тоже было новым, необъяснимым, помутняющим и без того ограниченное зрение.

Она не могла проиграть, только не сейчас! Она же выбралась, и этого урода нет рядом, разве недостаточно?!

Валя попробовала сделать шаг вперед, и – мир, потерявший очертания, словно закружился вокруг нее. Она сама и не заметила тот момент, когда все куда-то исчезло…

– Тебе ведь это не нужно, – устало заметил Андрей.

– Это нужно нашему ребенку! Это очень важный этап, особенно в моем возрасте!

– В каком «твоем возрасте», Женя?

– Ну, мне уже не двадцать пять!

– И что? После двадцати пяти начинается глубокая старость?

– Так, все! Мне это надо, и я это сделаю!

Спорить с ней было бесполезно. Жин-Жин в принципе отличалась редкой упертостью, а беременность каким-то образом подняла это качество на новые высоты. Если она уже вбила что-то в голову, ее не переубедишь. Не очень-то и хотелось, в принципе.

Жин-Жин решила, что ей обязательно нужно пройти полное медицинское обследование. Несмотря на то что у врача она уже была и он заверил ее, что ни в каком сохранении она не нуждается, молодая женщина отказывалась этому верить. Поэтому она уже оплатила неделю пребывания в частной клинике, куда теперь и направлялась.

Андрей спорил не из-за денег, их ему как раз было не жалко. Он не хотел, чтобы супруга накручивала себя по пустякам, беспокоилась из-за проблем со здоровьем, которых на самом деле нет и не было. А еще… ему не хотелось на целую неделю оставаться дома одному.

Он никому не признался бы в этом, но одиночество с недавних пор пугало его. Когда рядом находились люди, здоровые, нормальные, он мог держаться за них как за спасательный круг. А в одиночестве наваливались тоска по прошлому и опасения перед будущим. Никакое онемение, вызванное лекарствами, не могло полностью заглушить их.

Если бы он признался в этом беременной жене, то просто уважать бы себя перестал! Поэтому Андрей твердо решил, что справится самостоятельно. Утром он лично отвез Жин-Жин в больницу и сразу отправился в офис. Сидел там до позднего вечера, выполнял даже ту работу, которая не относилась к его обязанностям, по двадцать раз пересматривал документы. На него не обращали внимания, подходить не решались: то ли побаивались, то ли не привыкли еще. Андрею было все равно, он нуждался не в задушевных разговорах, а в присутствии людей рядом с ним.

Остаться на ночь в офисе не получилось бы, да и глупо это было. Он поужинал в ресторане; чувства голода давно не было, он уже и забыл, каково это – наслаждаться пищей. Все эти завтраки, обеды и ужины были скорее традицией и необходимостью. А сегодня еще и способом убить время.

Но в итоге он все равно вернулся в пустой дом. Над коттеджным поселком висела теплая летняя ночь, судя по темным окошкам, все соседи спали. Счастливые! Андрей уже предчувствовал бессонницу, которая наверняка продлится до утра.

Он скинул пиджак и галстук, привычно сковывавшие движения, снял рубашку, а потом остановился. В зеркале, встроенном в стенной шкаф, отражалась татуировка. Нет, естественно, отражался он полностью, но именно татуировка привлекла его внимание.

При взгляде на нее боль сильнее ныла в груди. Это как шрам, напоминающий о ране, которую хотелось бы забыть.

Теперь уже нужно забывать навсегда. Потому что он скоро станет отцом, а прошлое… оно прошлым и останется.

– Ты знаешь, что татуировка – она как медаль: две стороны имеет?

Голос прозвучал тихо, ровно, но все равно заставил Андрея шарахнуться в сторону. Здесь не должно быть никакого источника голоса, он в доме один! Однако, повернувшись в сторону двери, он увидел, что это не так.

Девушка стояла неподалеку от входа, прислонившись к стене. Она была в черном: обтягивающие джинсы, майка и толстовка с капюшоном, и в ночной темноте все это наверняка сделало бы ее невидимой. А здесь, при свете, только подчеркивало воздушную тонкость фигуры.

Светло-голубые глаза смотрели на него внимательно, словно изучали. Они, неморгающие, казались Андрею неживыми.

Оправившись от первого шока, он нахмурился:

– Что ты здесь делаешь?

– Я пришла к тебе.

– Зачем?

Эта девушка была последней, кого Андрей хотел видеть в своем доме! Даже мимолетная встреча с ней напомнила ему о былом безумии. Разговор, да еще в такое время… этого ему хотелось бы избежать.

– Мне кажется, ты запутался, – пояснила она. – Но ты не ответил на мой вопрос о татуировке.

У него по-прежнему не было желания говорить с ней, как и тогда, и все же что-то мешало Андрею выставить ее за дверь.