Чтение онлайн

Как раз в эту ночь медсестры закрыли дверь в ее палату.

Лисбет услышала в коридоре слабые шаркающие звуки и насторожилась. Она так и не смогла установить источник звука. Ей казалось, что по коридору что-то осторожно тащат. На мгновение все стихло, и Лисбет подумала, уж не почудилось ли ей, но через полторы минуты звуки послышались снова. Теперь звуки удалялись, но ощущение тревоги усилилось.

Где-то снаружи находится Залаченко.

Лисбет Саландер чувствовала себя зафиксированной на постели. Шея под гипсовым воротником чесалась. У нее возникло острое желание встать. Постепенно ей удалось сесть, но на большее сил не хватало. Она опустилась обратно и положила голову на подушку.

Через некоторое время Лисбет ощупала воротник и обнаружила скреплявшие его кнопки, а потом расстегнула и швырнула его на пол. Ей сразу стало легче дышать.

Ей не помешало бы какое-нибудь оружие. Или хотя бы у нее появились силы, тогда она смогла бы подняться и покончить с ним – раз и навсегда.

Лисбет приподнялась на локте, зажгла ночник и огляделась. Ничего такого, что могло бы сыграть роль оружия, здесь не имелось. Потом ее взгляд упал на стол медсестры, стоявший возле стены, в трех метрах от ее кровати, и она заметила, что кто-то забыл там карандаш.

Лисбет подождала, пока ночная сестра совершит очередной обход, – сейчас к ней, похоже, заходят примерно каждые полчаса. Она предположила: очевидно, врачи считают, что ее состояние улучшается по сравнению с выходными, когда к ней заходили каждые пятнадцать минут или даже чаще. Сама Лисбет особой разницы не ощущала.

Снова оставшись одна, она напряглась, села и свесила ноги с кровати. К ее телу были прикреплены электроды, которые регистрировали пульс и дыхание, а кабели вели в ту же сторону, где лежал карандаш. Лисбет осторожно встала и вдруг покачнулась, полностью утратив равновесие. На секунду ей показалось, что она сейчас упадет в обморок, но Саландер оперлась о кровать и сфокусировала взгляд на столе перед собой, затем шаткой походкой дошла до места, протянула руку и схватила карандаш. Потом, пятясь, вернулась на кровать, и силы совершенно покинули ее.

Только через некоторое время она смогла вновь натянуть на себя одеяло.

Подняв карандаш, Лисбет пощупала кончик. Это был самый обычный карандаш из дерева, но свежезаточенный и острый, как шило. Вполне может сойти за колющее оружие, если ударить им в лицо или в глаз.

Она положила карандаш возле бедра, так, чтобы дотянуться до него в случае чего, и провалилась в сон.

Понедельник, 11 апреля

В понедельник Микаэль Блумквист встал утром в начале десятого и позвонил Малин Эрикссон, которая только-только заходила в редакцию «Миллениума».

– Привет, шеф-редактор, – сказал он.

– Я просто в шоке от того, что Эрики нет и что меня решили назначить новым главным редактором.

– Вот как?

– Она ушла. Ее письменный стол пуст.

– Тогда тебе, вероятно, придется потратить этот день на то, чтобы перебраться в ее кабинет.

– Я даже не знаю, что мне делать. Чувствую себя очень дискомфортно.

– Успокойся. Все решили, что в данной ситуации ты – лучший вариант. Да и вообще, ты в любой момент можешь обращаться ко мне и к Кристеру.

– Спасибо за доверие.

– Хорошо, – сказал Микаэль. – Работай как обычно. В ближайшее время мы будем решать проблемы по мере их появления.

– О’кей. Чем я могу тебе помочь?

Блумквист объяснил, что собирается остаться дома и весь день писать. До Малин вдруг дошло, что он докладывает ей так же, как, вероятно, докладывал Эрике Бергер о том, чем занимается. Ждет ли он каких-то комментариев с ее стороны. Или нет?

– У тебя есть для нас какие-нибудь поручения? – спросила она.

– Нет. Наоборот, если у тебя появятся поручения ко мне, звони. Я по-прежнему слежу за делом Саландер и решаю, что делать дальше, а все остальное, что касается журнала, – на твоей ответственности. Принимай решения. Я тебя поддержу.

– А если я буду принимать ошибочные решения?

– Если я увижу это или услышу, то скажу тебе. Но такое может произойти только в каком-то исключительном случае. В стандартной же ситуации ни одно решение не бывает на сто процентов правильным или ошибочным. Ты будешь принимать свои решения, скорее всего, не такие, какие приняла бы Эрика Бергер. А я в свою очередь принимал бы другие решения, и получился бы третий вариант. Но сейчас наступило время твоих решений.

– О’кей.

– Если хочешь стать дельным шефом, советуйся с другими. В первую очередь с Хенри и Кристером, потом со мной, и, наконец, самые сложные вопросы мы будем решать коллегиально на редакционных летучках.

– Я буду стараться.

– Ну и отлично.

Микаэль уселся на диване в гостиной с ноутбуком на коленях и проработал почти без перерывов весь понедельник. В итоге у него получился первый черновой вариант двух текстов, общим объемом в двадцать одну страницу. Эта часть материала была сфокусирована на убийстве их коллеги Дага Свенссона и его подруги Миа Бергман: он писал о том, над чем они работали, почему их убили и кто совершил эти убийства. Микаэль подсчитал, что для летнего тематического номера ему придется написать еще приблизительно сорок страниц. Теперь он размышлял над тем, как описать судьбу Лисбет Саландер, не нарушив ее права на неприкосновенность частной жизни. Блумквист ведь знал о ней такие секреты, которыми она ни в коем случае не хотела бы ни с кем делиться.

В понедельник Эверт Гульберг позавтракал в кафе «Фрейс» при гостинице. Он съел один тост и выпил чашку черного кофе. А потом взял такси и поехал на улицу Артиллеригатан, расположенную в районе Эстермальм. В 09.15 утра он позвонил в домофон, назвал свое имя, и ему тут же открыли. Гульберг поднялся на шестой этаж, где его прямо у лифта встретил пятидесятичетырехлетний Биргер Ваденшё – новый руководитель «Секции».

Когда Гульберг уходил на пенсию, Ваденшё был одним из самых молодых сотрудников «Секции». Так что Эверт даже не успел составить себе представление о нем.

Он предпочел бы по-прежнему видеть на этом месте дееспособного и решительного Фредрика Клинтона. Клинтон в свое время сменил Гульберга и возглавлял «Секцию» до 2002 года, когда диабет и болезни сосудов вынудили его выйти на пенсию. А что из себя представляет Ваденшё, Гульберг пока толком так и не понял.

– Привет, Эверт, – сказал Ваденшё, пожимая руку своему бывшему начальнику. – Хорошо, что вы нашли время приехать.

– Время – это почти единственное, в чем я не испытываю нехватки, – ответил Гульберг.

– Вы ведь знаете, нам не всегда удается поддерживать тесные контакты с бывшими сослуживцами.

Проигнорировав эту реплику, Эверт Гульберг повернул налево, вошел в свой прежний кабинет и сел за круглый стол для переговоров, стоявший у окна. Вероятно, репродукции Шагала и Мондриана на стенах развесил Ваденшё, решил он. В его время тут висели чертежи знаменитых кораблей, таких как «Крунан» и «Васа» [27] . В душе он был морским офицером и всегда мечтал о море, хоть и провел на нем всего несколько месяцев во время воинской службы. В целом комната выглядела почти точно так же, как и в момент его ухода на пенсию. О том, что с тех пор прошло немало времени, свидетельствовали только появившиеся в кабинете компьютеры.