Чтение онлайн

– Ну и как ты, гроза всех фанатов команды соперников? Только не говори: «Нормально!». Так отвечают людям, которым не доверяют.

Мы как в старые добрые времена медленно плелись по дороге.

– Сама понимаешь: у команды застой, почти развал. Короче, настроение ни к черту. Что у них?
–  допытывался мой попутчик.

– Даже если бы знала, не сказала - не могу, но мне скрывать нечего: на сборах не была, мы сами с профессором головы ломаем. Какое-то у тебя лицо кислое, неужели только из-за футбола?… Можешь не отвечать, если не хочешь, - добавила я.

– Тут тоже скрывать особо нечего: исчезнуть бы куда-нибудь… Учеба, фан-клуб и вообще…

Вообще - это, видимо, семья. Надо же, он восстановился в университете? Дело идет на лад!

– Это можно.

– В каком смысле?
–  недоумевал Стрелок.

– Просто поверь мне и не спрашивай, куда поедем. Не волнуйся, верну тебя пару дней спустя в целости и сохранности.

– Так все-таки куда?

– Можешь ты хоть раз в жизни кому-то довериться?

Стрелок задумался, а не отказался наотрез, как предполагала я. Нет, все-таки у него другая акцентуация, не шизоидная.

– Только там, куда мы поедем, я буду звать тебя Женей, если ты не против.

Мы сошли на мягкую, по-весеннему гибкую землю, когда уже смеркалось. Я специально не просила нас встречать - хотела пройтись пешком, подышать замечательной чистоты воздухом. Мне-то хорошо, Стрелку, то есть Жене хуже - он ведь несет мою неподъемную сумку и скромную свою. Да и ему неплохо бы сменить обстановку. И почему мне стукнуло в голову привезти его домой? Сама не знаю. Смешно вспомнить: на каждой станции он порывался сойти, допытывался, что к чему, звонил куда-то, по карте в интернете отслеживал, где мы. Будто бы я его в дремучий лес на съедение волкам веду! Ну, ничего, пусть привыкает доверять людям.

– Теперь ты скажешь, куда мы приехали? Короче, это твой дом?

– Как ты догадался?

– Больно уверенно ты идешь, но смотришь по сторонам, давно уехала и приезжаешь редко?

– Уехала очень давно, а приезжаю крайне редко. Мы сначала в город переехали сразу по окончанию девятого класса, чтобы к ЕГЭ хорошо подготовиться, да и папа там работу нашел… Потом еще более дальний переезд… Вот так, - подытожила я и чуть заметно улыбнулась.
–  А ты чего вдруг решил затаиться?

– Да так, - попытался уйти от ответа он, - мать к отцу в санаторий уехала, и я как-то… сама понимаешь.

– Ага, - кивнула я.
–  А с ней поехать не судьба?

– Давай закроем тему, - отрезал он и поправил ручку сумки на плече.
–  Где же твой дом? Короче, не представляю даже, что в такой глуши могут люди жить.

– Могут, скоро в этом убедишься.

– Маш, но ты мне скажешь, если узнаешь, что с нашими. И обращайся, если помочь надо будет, - на ходу бросил он.

– Ладно, только уговор: если что-то узнаешь, даже слух или сплетню какую-нибудь правдоподобную, сообщишь мне. Я-то уже сделала вывод: вы про футболистов порой больше них самих знаете, мы, психологи, тут вам в подметки не годимся!

Так, переговариваясь о том, о сем, мы медленно, но верно приближались к моему дому.

– Дорогая моя, наконец-то!
–  сдавила меня в своих объятиях мама.
–  Как ты похудела! Совсем ничего не ешь!
–  сетовала она.

– Мама! Я ем. И совсем не похудела!
–  успокаивала ее я.
–  Познакомься: это С… славный человек, который спас мою сумочку. Его зовут Женя, - особенно подчеркнула последнее слово, чтобы Стрелок привыкал отзываться на свое настоящее имя, а не только на кличку.

– Валентина Ивановна, очень приятно. Маша о тебе рассказывала, благодарила очень, - расплылась в улыбке мама и посмотрела на нас поочередно, я взглядом показала, что это она делает зря. Женя даже бровью не повел, как будто все происходящее его не касалось.

Мама - довольно энергичная, живая (особенно в присутствии гостей) женщина с орехового цвета волосами, все видящими карими глазами и лапками морщинок под ними, символизирующих, что их обладательница любит посмеяться. Еще она любит меня, папу, свою профессию, причем последнюю весьма сильно, хотя в этом ни за что не признается. При этом работа ее утомляет порой, как, впрочем, и любого другого нормального человека. Она работает в отделе кадров на текстильной фабрике, поэтому трудоспособность человека определяет всегда с первого взгляда.

– Хорошо, что ты не одна, веселее будет!
–  как-то странно намекнула она.

– В каком смысле?

– Вероникины родители здесь по соседству дом сняли.

Я не отвечала.

– Ты забыла Веронику? Ну, она среднего роста с вьющимися волосами. Вы дружили даже какое-то время до твоего отъезда.

Куда мне ее забыть! Еще как помню. Только этого не хватало!

– Я их с Димкой на ужин пригласила, они нас до этого на шашлыки звали, - пояснила она.
–  Прекрасные ребята.

– Мам, зачем? Я устала, да и Женя тоже… Может, потом как-нибудь?- видимо, несмотря на весь мой пресловутый самоконтроль, которым так гордилась, притворяться равнодушной у меня выходило скверно. А тут и Женька голос подал, он все еще держал на весу сумку и осматривал наш дворик.

– Короче, хорошо. Вы про Керимова говорите? Буду рад его видеть, - довольно констатировал он.

– Вы знакомы?
–  удивилась мама.

– Да, встречались несколько лет назад.

– Вот удача!
–  восхитилась она.
–  Что же мы на крыльце говорим, проходите.

Я пропустила маму вперед и зло шепнула Жене:

– С чего это ты решил знакомство восстановить?

– Не волнуйся, Маш. Он не футболист - в случае чего и разукрасить могу.

– Да уж, успокоил!
–  покачала головой я и закрыла за собой дверь.

Пока Женька-Стрелок размещался в одной из двух наших спален, мы с мамой остались наедине в другой. Я смогла узнать все новости и подробности. Оказывается, дом сняли совсем недавно - зимой. Обычно на выходные приезжал только Димка, потом стала и Вероника ездить. Папу следовало ждать лишь утром, его дела задержали в городе.

Женю мама оценила положительно: сказала, что он жилистый, и на нем воду возить можно, если подкормить немного; некую угрюмость она охарактеризовала как серьезность, а малообщительность как деловитость - так и должно быть - мужчина говорит мало, а делает много. От такой оценки я пару раз, не удержавшись, хмыкнула.

Я вышла на улицу, спустилась с крыльца и направилась в сад. Какое же все родное! Листва уже убрана, поэтому робкая и такая ярко-зеленая травка то здесь, то там мило улыбается мне. Эти яблони, беленные до колен, березки, которые я так любила обнимать в детстве, - слышала, что это питает силы и придает уверенность; наш огород - сколько дней на нем проведено! Наш дворик… Когда-то по нему сновали туда-сюда куры, утки, индюшки. А теперь тишина. Вообще деревня стала тише, деревья ниже, а дали короче. Взрослеем, однако.