Чтение онлайн

— Я не собираюсь класть это дерьмо.

Сначала я подумала, что он шутит, но судя по выражению его лица, это была не шутка.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я простодушно.

Он зачерпнул горсть колбасы.

— Чертовы овощи! Они все испортят.

Испортят?

Я люблю лук и перец на пицце. Я могу отказаться от грибов, но не от этого.

— Думаю, они сделают только лучше, — произнесла я с улыбкой. — Еще вкусней.

Ретт схватил горсть пепперони и покачал головой.

— Только не на моей пицце.

«Его» пицце?

Я считала, что это «наша» пицца!

Я уставилась на него в неверии, прилагая все усилия, чтобы не показать свое разочарование.

— Просто положи их на половину круга.

Он методично раскладывал ломтики пепперони на пицце, но, услышав мою фразу, остановился и посмотрел прямо на меня.

— Навряд ли. Они все испортят.

— Лишь на половину, — предложила я, убедившись, что он понял, что я хотела положить овощи только на ту часть, которую намеревалась съесть

— Я сказал «нет»! — заявил он. — Выбрось это дерьмо на помойку.

О, вау!

Его реакция могла показаться пустяком для многих женщин, но не для меня. Моя неспособность принять тот факт, что он мог легко превратиться в мудака, вероятно, и была причиной, почему я не вступала в длительные отношения. Я всегда старалась идти навстречу своему партнеру, но я не тряпка и никогда не буду ей.

Я женщина, но не такая женщина.

Если он может так легко выйти из себя из-за такой простой вещи, как приготовление ужина, подозреваю, что для него естественно вести себя как придурок при любой необходимости.

— Делай, как хочешь, — ответила я. — Я положу лук и перец сверху, когда ты закончишь.

Он впился в меня взглядом.

— Ты не положишь это дерьмо на мою пиццу!

— После того, как ты ее приготовишь, — зарычала я. — Я разрежу ее, бл*дь, пополам и положу свое дерьмо на свою половину!

Он оглядел меня с ног о головы, затем уголок его рта приподнялся.

— Ты не захочешь, чтобы твоя задница пострадала из-за этого.

— Задница пострадала? Серьезно? Мы делали вместе пиццу. Это должно было быть весело, но ты решил вдруг стать мудаком. К черту все! Я поем что-нибудь другое.

Он пожал плечами и взял еще мяса, чтобы добавить его на пиццу.

— Как хочешь.

Я скрестила руки на груди и отвернулась, только чтобы найти Бобби, стоящего в нескольких футах и снимающего весь конфликт. Я потянулась к объективу камеры, сжала кулак и подняла средний палец.

— Выключи эту хренотень!

Он опустил камеру и сделал несколько шагов назад.

— Так ты действительно уходишь? — спросил Ретт.

— Да. Действительно, — бросила я через плечо.

Глава 9

Я подняла свой бокал и пьяно посмотрела на Фрэнки одним глазом. Было бы легче держать глаз открытым, если бы не приходилось закрывать другой.

— Так что у тебя есть из еды? Я голодна.

Мужчина наклонился и оперся локтем о барную стойку, потом поднял руку к подбородку. На его губах появилась легкая улыбка.

Я попыталась ответить улыбкой на улыбку, но с треском провалилась. Из уголка моего рта вытекло немного слюны. Вытерев ее тыльной стороной ладони, я уставилась на бармена своим опьяневшим глазом.

— Ты милая, — он кивнул в мою сторону. — Что с глазом?

— Милая и голодная. Думаю, он устал. Либо так, либо он пьян.

— Возможно, и то, и другое. Ты должна была съесть что-нибудь перед тем, как начать фестиваль «Маргариты».

Я усмехнулась.

— Теперь ответь мне.

Он встал и постучал себя по груди указательным пальцем.

— Бармен не нянька. Если я дам меню, ты сможешь прочитать его?

Я попыталась сделать еще один глоток, но большая часть напитка оказалась на моем лице.

— Давай, удиви меня. Любимое блюдо посетителей.

— Еда из бара в основном так себе, но наша пицца убийственная. У нас она всегда свежеприготовленная. К сожалению, она только одного размера, большого, но именно на пицце мы и специализируемся.

Я попыталась вытереть липкую смесь манго с подбородка.

— Чертова пицца!

Он вздернул бровь.

— Ты имеешь что-то против пиццы?

— Обычно нет, но... — я замялась, однако продолжила. — У меня был плохой «вечер пиццы». Долгая история. Что на нее можно положить?

Он пожал плечами.

— Что угодно.

— Лук, перец, пепперони, вареные колбаски и свежий базилик?

— Конечно. Значит, вот как тебе нравится?

Я кивнула.

— Ага, а можно нарезать овощи тонкими и длинными пластинками, а не мелкими кусочками?

Он прочистил горло и усмехнулся.

— Пепперони тоже нарезать особенным способом?

— Нет.

— Хорошо, — сказал он. — Так как она подготовлена заранее, в отличие овощей.

Он постучал пальцем по экрану iPad, установленного на барной стойке. Казалось бы, вечность спустя он повернулся и схватился за шаткий табурет.

Просканировав взглядом весь бар и удостоверившись, что все в порядке, он сел.

— Что за «вечер плохой пиццы»?

Я закрыла глаз и открыла закрытый. Образ Фрэнки менялся: он был то прозрачный, то размытый.

— Что?

— «Вечер плохой пиццы»? Ты сказала, что у тебя был «вечер плохой пиццы».

— Ах, да. Тот придурок, которого я выбрала в этом месяце. Он пицца-мудак.

— Пицца-мудак? — Фрэнки рассмеялся. — Как парень получил это звание?

— На самом деле он просто мудак.

— А поточнее?

— Мы готовили пиццу вместе, и он не разрешил мне добавить лук и перец на нее.

Он поморщился.

— Что значит, не разрешил?

Я пожала плечами.

— Отказал. Категорично ответил: «Нет!»

— Может он ненавистник великодушия?

— О, да, — я наклонилась вперед. — Я хотела добавить овощи только на свою половину круга, а он запретил. Сказал, что это все разрушит. В итоге, я предложила положить все после того, как он закончит готовить. Тогда этот мудак устроил истерику.