Чтение онлайн

– Корова Самарянка весит пятьсот сорок кило, а масла за год дала больше, чем сама весит! Теленком была - приглядывал за ней, пас на лугу, теперь вон какая корова!

Может, кого и взволновали эти слова, а Тихона только рассмешили.

– Девчата тракторы водят, а Марко под коровой сидит!
– поднял он на смех парня, сорвав угодливый смешок в толпе: особенно старались Санька и Панько, Хведь Мачула.

А что он мог еще сказать? Как ни пытался Тихон задеть и унизить Марка, умалить его достижения, молодежь все же с доверием и уважением отнеслась к дояру. Кто знает, на что он способен, что задумал, скрытный, упорный, когда добьется своего, тогда, может, узнают.

Галя все по-своему толковала, и нечего тут особенно голову ломать: Марко хочет вывести ферму в передовые, чтобы прогремела своими успехами.

И молодежь приходит к выводу, что Марко не такой уж неспособный, просто оговаривают его недруги. Тихон с Санькой норовят его с землей сровнять... Непонятный, странный парень этот Марко.

Может, кто и вправду задумался, может, на кого и произвел впечатление Марко, но только не на Тихона.

Тракторист Сень понимает - из зависти порочат Марка. Устин Павлюк, конечно, знал, кто сумеет раздоить, вырастить высокопородное стадо. От Рура - молочная порода, от Гусляра - мясная... Марко не сразу отважился, долго отказывался: "Ребята засмеют..." Словно знал, что не миновать лиха.

"С потешек да насмешек людьми становятся", - убеждал Устин Павлюк. Так и вышло.

Своим страстным словам Сень пошатнул молодежь. Все увидели Марка в новом, небудничном свете. Лишь Тихон да Санька остались при своем: никакими выкрутасами им головы не заморочишь; этот Сень не знает меры, готов все добродетели Марку приписать, самое пустяковое дело свести к трудовому подвигу.

Кто знает, откуда берутся герои, кому на роду написано поразить мир? Тихону, например, никогда бы в голову не пришло, что Марка ждет незаурядная судьба.

И опять Текля стала защищать Марка: он поставил себе большие задачи, хочет всем пример показать. Видно было - верит в него. Чудесная девушка, тронула Марка до крайности. Тревожно смотрел он на людей, словно не мог постичь, что вокруг творится. Полный глумливой насмешки взгляд, наглый вид Тихона вернул его к действительности.

Тихон, похоже, не очень приятно чувствовал себя. Никак не понять ему, почему девушка в таком восторге от Марка.

Санька вконец разозлилась на Теклю: чего расхваливает парня! Неприглядный - ни кожи, ни рожи, на ферме житья от него нет, вечно вяжется, въелся в печенки! И что эта Текля так важничает? Прошла курсы бригадиров - подумаешь, счастье большое! На поле покажешь себя, девка, жди, когда тебя люди похвалят.

Санька хмуро косилась на ребят, что толпились вокруг Текли. Непонятно, чем она этого Тихона прельстила! Не сводит глаз с девки! Так и вертится, так и крутится возле нее. Неужели лучше не нашел?

Подружки расхваливали Саньку - виднее девки по всему селу не сыскать. Круглолица, крутобока, брови словно выписаны... Румяная, ядреная... И красотой бог не обидел, и здоровья хоть отбавляй. Чего еще надо?

А Галя сказала Текле, кивая на доярку:

– Кто не знает Саньку? Пройтись в танце, оговорить кого-либо - на это она первая.

От внимательного девичьего глаза ничто не ускользнет - Санька на лавке сидит, играет круглыми коленями, прилизана, нарумянена.

К тому времени молодые хозяйки возвращались с рынка с непременной ярмарочной обновой. Звонкие горшки, облитые глазурью миски блестят на солнце. Черные диски патефонных пластинок слепят глаза. Парни выбегают навстречу, девчата тоже, читают: "Хор колхозников Староселья", "Запорожец за Дунаем", - с восторгом рассматривают песенные подарки.

Мусий Завирюха с философским словарем в кармане тоже в центре внимания, просвещает население. Теперь уж если назовет, к примеру, учитель Василий Иванович кого-нибудь филантропом, не ломай головы, оскорбительное это слово или нет, не хлопай глазами: посмотрел в словарь - и все тебе ясно! Мусий Завирюха был сегодня на базаре в Лебедине, побродил, приценился, наведался в банк, в потребительское общество, в контору, на базу, сторговал семена, в книжном магазине приобрел философский словарь.

Друзья - пастух, садовник, пасечник - сосредоточенно слушали речи Мусия Завирюхи, поражались его знаниям. Мусий Завирюха прислушивается ко всему, что на белом свете творится. Агротехника, стратосфера, ветеринария, библия - все его интересует, Мусия Завирюху.

Село занесено глубокими снегами, захлестано ветрами - и, однако, не в глуши живут люди. Вечерами агрономы читали лекции, знатные люди делились опытом, старики, молодежь - все постигали агрограмоту. Радио, доклады, концерты, спектакли связывали с широким миром. Ближе к весне в Буймир слетались с курсов бригадиры, доярки, трактористы, садовники, огородники, конюхи, чабаны, свинари, пасечники, да все грамотные такие стали бесперечь спорили о капиллярах, структурах, деградации, селекции...

Из густого бора показались хлопцы в короткополых кожушках. Легко ступая, щурились на солнце на пеструю толпу. Обветренные лица, веселые взгляды. Захотелось посмотреть спектакль, навестить соседей. Гости принесли с собой запахи смолы и терпкие шутки.

– Уж не свататься ли, чего доброго, заявились?
– задорно встретила парней Санька, поводя глазом на смушковые шапки и бравую выправку хлопцев.

– Пусть сова, абы не с нашего села!
– дедовских времен шуткой ответил кряжистый хлопец Данько, до крайности довольный и собой, и ясным днем, и добротным своим кожушком, и бог весть чем еще - просто кровь бунтует от избытка сил.

Будто так уж гремит слава о Куликах!

Да разве девчата не сумеют ответить куличанам?

– Не в очень большой чести здесь ваши парни. Слава-то о них гремит, только какая?
– кидает Галя под дружный смех девчат. Ни во что поставили куликовских ребят: мол, хуторяне!

Подобные стычки повелись меж соседями издавна. Девчата знать не хотели куликовских ребят, уж слишком высоко ценят себя, при всяком удобном случае похваляются своим достатком - на трудодень пришлось по пуду сена, за стогами, мол, не видно Куликов!

– Из-за сена свету белого не видите!
– отрезала Текля.

Остры на язык девчата в Буймире, убедились хлопцы.

Кулики, видно, играли на чувствительной струнке. Из-за чего возникали все споры в Буймире? Деревенские горлопаны - Игнат Хоменко с Селивоном при всяком удобном случае подбивали народ, завистливо кивали в сторону Куликов: вот где прорва сена, почитай в каждом дворе по две коровы стоит, да свиней по четыре штуки, телята, овцы, птица... За зиму откармливали, сбывали на базар. И маслом торговали... Озолотиться можно!

Сеяли недовольство в хлипких душах, во всем винили Устина Павлюка что не думает о людях, завел ферму, которая съедает все сено.

– А в Куликах заботятся о личном хозяйстве!
– захлебываясь, хвалили соседей, ругали на все корки Устина Павлюка.

– О государственных нуждах, - отвечает Устин Павлюк, - пусть другие, значит, пекутся? Буймир занимается развитием общественного животноводства, завел ферму, насадил сад, дает прибыль государству, а от этого плывут достатки и в колхозный двор...