Чтение онлайн

– Иоганн! Pas devant les domestiques! [2]

Он замолчал, но эмоции требовали выхода. Пауль все больше походил на денди, жил удовольствиями, тратил деньги отца, а что касалось учебы, то здесь он успехами не блистал.

– Если ты недоволен своим сыном, Иоганн, тогда я прошу тебя вспомнить, что я говорила!

Алисия торжествовала: теперь ее муж сам коснулся этой столь желанной для нее темы.

– Что ты говорила? – гремел Иоганн.

– Ты говоришь, молодым людям не пристало бездельничать.

Было понятно, куда она клонит, они не первый раз обсуждали этот вопрос. Иоганн нетерпеливо отодвинул стул и смахнул крошки с темно-коричневого пиджака.

– Изучение права – исключительно разумное занятие и должно занимать его более чем…

Августа открыла двери столовой перед Элизабет и Катариной. Обе были бледны и выглядели утомленными, у Катарины на руке виднелась царапина, предплечье Элизабет украшали синяки. Они негромко поздоровались и были искренне рады тому, что отец ругал Пауля. По опыту они знали, что он еще некоторое время будет обсуждать их брата.

– Ты, должно быть, заметил, дорогой Иоганн, что Пауль уже в пятницу утром спросил, может ли быть полезен тебе на фабрике. Но ты, к сожалению, ему не ответил. Как ты, собственно, хочешь подготовить сына к его будущей работе, если ты постоянно держишь его на расстоянии? Каким образом он должен узнать об изготовлении тканей, калькуляции, сбыте, если ты лишаешь его малейшего шанса?

Иоганн Мельцер переступил с одной ноги на другую, пытаясь вставить слово, но не осмелился. Во всех вопросах, касающихся воспитания, Алисия была весьма чувствительна, и как же часто ему приходилось слышать от своей жены о своем мещанском происхождении.

– Бог свидетель, я пытался, – наконец, вставил он, воспользовавшись паузой между фразами жены. – Но если молодой господин, будучи зеленым юнцом, сразу полагает себя в роли директора, его ждет разочарование. Всякий, кто приходит на мое предприятие, должен для начала включиться в процесс, а затем заткнуться и учиться. Этого я жду от всех новых служащих, этого я жду и от своего собственного сына.

– Ты одернул его в присутствии всей бухгалтерии, как какого-то подмастерья! – выкрикнула Алисия, исполненная материнский чувств. Нет, это было несправедливо. Во владении ее родителей в Померании молодой человек оставался уважаемым молодым господином для остальных подчиненных. Даже когда он пьяным свалился с лошади и его волокли домой.

– Он честно заслужил, Алисия, – защищался Иоганн. – На моей фабрике ценятся заслуги, а не происхождение!

Алисия сжала губы и промолчала. Она втайне упрекнула себя за то, что неправильно начала разговор. Теперь он зашел в тупик, и супруги закончили там, как заканчивали уже миллион раз. К тому же они поссорились, а ссоры не делали их счастливыми.

– Доброе утро, дамы, – выходя, обратился Иоганн Мельцер к дочерям, которые молча прокрались к своим местам. Обе отчетливо услышали иронию в его словах.

– Доброе утро, папочка! – Катарина попыталась включить свой шарм.

Это не сработало: отец, который вообще-то охотно отвечал на такие любезности, сегодня остался невозмутим.

– Надеюсь, молодые барышни хорошо спали, – поддел он их. – Если им вдруг будет нечем заняться днем, в их распоряжении пишущие машинки. Не повредит поупражняться в искусстве машинописи, сейчас многие молодые женщины честно и добросовестно зарабатывают себе таким образом на жизнь!

Он сказал так, чтобы задеть Алисию, и достиг своей цели. Испытывая угрызения совести, пожелал семье «приятного дня» и вышел из столовой.

Воцарилась тишина. Элизабет жевала намазанную маслом булочку с изюмом, Катарина пила вторую чашку чая. Алисия взяла газету и сделала вид, что читает «новости общественной жизни». В действительности она пыталась справиться с эмоциями.

– Вам обеим есть что мне сообщить? – спросила она, наконец оторвав глаза от газеты.

– Мы… мы повздорили, – начала Катарина.

– К сожалению, – добавила Элизабет. – К сожалению, мы немного потеряли контроль…

Алисия посмотрела на обеих дочерей, которые с осознанием вины не отрывали взгляда от своих тарелок. Было ощущение, что время остановилось. Разве не старалась она сделать из них молодых леди? Разве не провели они обе несколько лет в престижном дорогом пансионе в Швейцарии? Сегодня ночью они дрались, как маленькие девчонки.

– О чем повздорили?

Элизабет смерила сестру взглядом, полным ненависти. Китти скривила рот и вздернула подбородок.

– О щелкунчике, – соврала она. – Деревянной фигурке, которую мы когда-то купили на рождественском базаре. Помнишь, мама?

Алисия нахмурилась. Очередная Катаринина выходка. Щелкунчик. Деревянная фигурка в красно-черной униформе, напоминавшей британскую. В рот щелкунчика вкладывался орех, который раскалывали поднятием рычага, приводившем в движение нижнюю челюсть. Тогда, десять лет назад, маленькая Элизабет увидела этого деревянного паренька на рождественской ярмарке и непременно захотела его купить.

– Я взяла его из комнаты Элизабет. Поэтому она на меня и разозлилась.

Шум в цеху стоял такой, что приходилось кричать, чтобы расслышать друг друга. От Иоганна Мельцера не укрылось, как поморщились господа из американской делегации. А чего они ждали? Каретка прядильного станка – сельфактора [3] – отъезжала, чтобы скрутить нить, а затем возвращалась обратно, и готовая нить наматывалась на бобину. Это сопровождалось громким лязганьем и дребезжанием, кроме того, жужжали нитки, был и другой механический шум – совсем не для нежных ушей. Для рабочих он был делом привычным.

Вообще-то станки хотя и не были новыми, но функционировали безупречно. Одну машину обслуживали впятером. Прядильщик стоял у главного привода и регулировал натяжение нити. Главный и второй заправщики отвечали за то, чтобы присучивать оборвавшуюся нить и заменять полные бобины на пустые. Двое насадчиков прямо на ходу чистили машину от постоянно оседающей на ней пыли. От прядильщика зависели и качество процесса, и заработок, подсчет производился по полным бобинам.

– Впечатляет! – прокричал в ухо Иоганну руководитель делегации мистер Петерс. – Хорошая машина. Хорошие рабочие!

Перед тем как сказать это, Петерс почему-то снял шляпу, будто пытался таким образом усилить голос. Мистер Петерс говорил на сносном немецком, он был потомком выходцев из Остфризии. Тогда их звали Петерсены, зарабатывали они рыболовством, но еле-еле сводили концы с концами. Два других господина говорили только по-английски, было видно, что в деле они разбираются. Они безо всякой робости подходили к жужжащим станкам, заглядывали внутрь механизмов, ощупывали готовую нить. Поинтересовались, все ли машины работают от водяного колеса.