Чтение онлайн

Плейдон сурово посмотрел на всех:

– Я не позволю бетанцам забавляться, употребляя сексуальные термины, неприемлемые для остальных. И точно так же не разрешу никому оскорблять бетанцев, когда они почитают погибших соотечественников. Надеюсь, все понимают теперь, что к другим студентам надо относиться с должным уважением, и больше предупреждений не потребуется. На сегодня лекции завершены.

Крат впервые поступил разумно и поплелся в свою комнату. Теперь мы могли расспросить о кое-чем поинтереснее. Естественно, первой к бетанцам подошла Далмора.

– Уверена, что говорю от лица всех, – начала она, – когда приношу извинения за поведение Крата. Я тоже прошу прощения. Я понятия не имела, что вы с Артемиды. Иначе обязательно узнала бы ваше мнение, прежде чем показывать классу последний фильм отца. Заверяю вас, что и он, и я полностью осознаем масштабы вашей трагедии.

Бетанцы кивнули, и Лолия ответила:

– Видео было очень тактичным, нам не на что жаловаться.

– Хочу также извиниться, если нечаянно оскорбила кого-нибудь из вас своим поведением. Я не поняла, что вы женаты, – добавила Далмора.

Мы с надеждой ждали ответа бетанцев, но те только еще раз кивнули. К разочарованию группы, Далмора вынула чип и ушла в свою комнату, не задавая больше вопросов. Альфийке явно недоставало здорового любопытства.

Бетанцы какое-то время чуть слышно переговаривались между собой, а потом Лолмак обнял Лолию и повел ее прочь. За ними тихонько последовал Плейдон, видимо, желая убедиться, что они направились к себе, а не убивать Крата. Мы же остались в столовой.

Я налила себе газзира из буфета, а потом пошла к стене, чтобы вытащить стол из стопки. Разумеется, не сообразив вовремя, что без полного стакана в руках это сделать легче. В нашем простейшем куполе столы из гибкопласа не подчинялись голосовым командам. Я не успела ничего разлить, потому что Фиан тут же пришел на помощь.

– Тебе не стоит двигать столы, пока не зажил бок, – пожурил он.

– Я о нем совершенно забыла, – искренне ответила я. – Цикл лечения закончен, и синяк совсем не болит. Наверное, от него и следа не останется, когда сниму пластырь.

– Не понимаю, почему ты сразу не начала его лечить.

Я пожала плечами:

– Вчера он не показался таким уж серьезным, и я не люблю суеты вокруг бронекостюмных синяков. Я разметчик, получаю их довольно часто, а жидкий пластырь подчас приносит больше вреда, чем пользы, потому что после регенерации кожа может стать очень чувствительной.

Фиан поставил стол и обеспокоенно посмотрел на меня:

– Тебе не больно будет завтра в бронекостюме?

Я отрицательно мотнула головой:

– Это место прикрыто облипкой, ничего не будет.

Фиан – дельтанец, поэтому от намека на интимность пострадавшей части тела он покраснел и больше к опасной теме не возвращался.

Я поставила стакан на стол и притащила стул. Фиан принес стул для себя и сел рядом. Ну, я не могла его открыто избегать, да и не хотелось портить отношения с моим постоянным страховщиком. Именно Фиану я доверяла свою жизнь, так что приходилось ходить по острию: оставаться вежливой и дружелюбной и при этом вовсе его не поощрять.

– Я просто поражен, узнав, что бетанцы – супруги, – сказал Фиан. – Я думал, они друг другу даже не нравятся.

Тема для разговора казалась вполне безопасной, и меня тоже мучило любопытство.

– Если они женаты, значит постарше нас.

– Понятия не имею, – ответил Фиан. – Бетанские брачные законы очень отличаются от наших, да и вся эта клановая система меня сбивает с толку. Лолия и Лолмак выглядят старше, но у них… такой искушенный вид. Сложно сказать, сколько им на самом деле.

Я кивнула.

– Не могу понять, как они вообще оказались на историческом курсе. Раскопки они ненавидят, на лекциях им скучно. Сегодня я первый раз видел, как их действительно что-то заинтересовало, но раз они с Артемиды...

Я снова кивнула, пытаясь найти подходящий повод уйти, но это не так просто в куполе раскопа. Я решила сменить тактику. Просто подняться и оставить Фиана я не могла, значит, нужно позвать других.

Мы провели на курсе лишь несколько дней, и большинство ребят все еще выглядели потерянно и одиноко. Я вспомнила, как сама чувствовала себя так же в своей первой экспедиции со школьным историческим клубом, в одиннадцать лет. Других людей я не знала, в таком странном месте оказалась впервые и понятия не имела, как все работает и что делать. Мне тогда было довольно страшно.

Хватило одной ободряющей улыбки и взмаха руки, чтобы нервозный на вид парень из Гаммы подошел к нам, а за ним тут же подсел Джот. Через пять минут за столом уже собралась целая компания, и Фиан сидел со смиренным лицом, пока остальные воодушевленно обсуждали сериал.

Время пролетело незаметно. Я притащила Далмору, и мы расспрашивали о планах ее отца на продолжение «Истории человечества», когда моя усталость наконец взяла свое.

– Прошу прощения, – сказала я, поднимаясь, – мне пора в постель. Вчера я почти не спала, а завтра вставать к шести.

– Завтра будет что-то особенное, о чем я не знаю? – запаниковал Джот.

Я покачала головой и улыбнулась:

– Нет-нет! Просто у меня заказан двухчасовой разговор с моей… – Я запнулась. Чуть не испортила все, ляпнув «про-мамой». Я продолжила осторожно: – С мамой. Из-за разницы во времени удобнее всего оказалось перед завтраком. – Так, кажется, ничего лишнего не сказала. Родители на неопланете могут оказаться в любом часовом поясе.

– Тебе приходится разговаривать с матерью по расписанию? – Я совсем сбила Джота с толку.

– Подозреваю, что на неопланету нельзя просто позвонить и поболтать, – объяснил за меня Фиан.

Джот рассмеялся:

– О, да! Только представьте: сражаются они с великаном-людоедом или чем там еще и просят его подождать чуток, потому что дочурка звонит!

Я пошла прочь, пока не успела выдать себя, сморозив еще какую-нибудь глупость.

На следующее утро глядильник разбудил меня ровно без двадцати шесть, и я со стоном выбралась из кровати. Хотелось бы поспать еще часик или шесть, но связаться с Кэндис было жизненно важно.

С начала учебы на курсе я звонила лишь раз, и то Иссетт. А глядильник настроила таким образом, чтобы входящие вызовы отклонялись сообщением, что в данный момент я недоступна. Я не могла принимать звонки, когда была снаружи в бронекостюме. Не могла принимать их, когда сидела на лекции или спала. Все остальное время могла, но не осмеливалась. Поступи вызов на глядильник, когда я околачивалась в холле, кто-нибудь мог услышать то, что выдало бы во мне вонючую обезьяну.

Так что я ни с кем не связывалась сама и не отвечала на звонки других. Только послала несколько записанных сообщений, но Кэндис из-за этого нервничала. В своем последнем письме она выразилась довольно категорично. Я сознательно поставила себя в очень сложное положение. Она хотела знать, как у меня дела, и записанных посланий ей оказалось мало. Она настаивала на разговоре с прямой связью, иначе с нее станется навестить меня лично.