Чтение онлайн

– Вместо стазисных ячеек мы будем откапывать засыпанный космический корабль... С ума сойти!

Внезапно Фиан рассмеялся:

– Рядом с тобой всегда с ума сойти можно.

– Извини.

Из-за катастрофы я совсем позабыла о личном.

– Я уже почти привык, – ответил он.

Под руководством Роно мы грузили припасы. Таская коробки пакетированной еды, я размышляла, что же Фиан имел в виду. Если, конечно, что-то имел, а не просто так ляпнул. Когда сани были заполнены, Роно еще раз огляделся:

– Взрывчатка. Винтовки. Думаю, ничего важного мы не забыли. Саней восемь, каждому из моей группы по одним. Я поведу на санях с переносным куполом, Фиан и Джарра могут сесть на них сзади. Поехали.

Все расселись по местам, и сани тронулись. Мы с Фианом сидели на заднем ряду перевозочных, перед нами высилась гора частей переносного купола, аккуратно сложенных под оранжевым чехлом. Когда сани въехали на заснеженный раскоп и остановились, мы посмотрели по сторонам.

– Ждем, пока к нам присоединится «Тор-3», – объяснил Роно по групповому каналу. – Они остались только вдвоем, а командный центр предпочитает, чтобы мы передвигались группами не меньше чем по четверо саней.

Обернувшись назад, мы увидели, как двое больших саней, покачиваясь, заняли места в конце нашей колонны.

– Что это? – спросил Фиан. – Немного похожи на перевозочные, но...

– Сани-самосвалы, – ответила я. – Ими пользуются, когда по какой-то причине обломки приходится перевозить.

Мы снова тронулись.

– До третьего перекрестка долго ехать? – поинтересовался Фиан.

– Наверное, несколько часов. Я не уверена, где мы сейчас, поэтому... – Я запнулась. Роно сидел по другую сторону разобранного купола и услышал бы нас только по групповому каналу. Можно говорить о личном, не стесняясь, но я не знала, что сказать, и в конце концов произнесла очевидное: – Ты не обязан это делать.

– Нет, не обязан. Я сам выбрал, – сказал Фиан.

Мы надолго замолчали. Сани дергались гораздо больше обычного. Но Роно наверняка отличный водитель, поэтому я предположила, что это из-за солнечной бури.

– Что ты собиралась делать? – вдруг спросил Фиан. – Какого хаоса! Как ты думала выкручиваться, когда класс порталился на Асгард? Ты же не знала, что «Кассандра-2» пригласит нас, не могла предполагать, что случится событие Кэррингтона. Какое объяснение ты хотела предложить в последний момент?

– Никакого, – отозвалась я. – Я не понимала, что делаю. Я связалась с родителями, они хотели приехать на Землю, встретиться, и... и когда генерал сообщил, что они погибли, я просто не вынесла. Я жила в воображаемом мире, и никто больше ничего не знал. К тому времени даже Плейдон поверил, будто я нормал. Я думала, мои родители все еще живы. Что я могу порталиться в Асгард. Что мы с тобой можем...

Я замолчала, задохнувшись от боли. Мы с Фианом больше ничего не можем.

– Ты бы шагнула в портал?

– Да.

– Но... это же безумие! Ты бы умерла за несколько минут, если бы только кто-нибудь не сообразил, что происходит, и не отправил тебя обратно.

– Было бы еще хуже, – сердито ответила я.
– У портальных сетей есть списки генетических кодов преступников, которым не разрешено покидать планету. На Земле та же система используется еще и для инвалидов, чтобы не дать нам натворить глупостей. Шагни я во внеземной портал, он бы меня просканировал, увидел, что мне доступ запрещен, и закрылся, включив сигнал тревоги. Меня бы арестовали. А потом, разобравшись, что я сумасшедший примат, а не преступник, засунули бы в специальную клинику, проходить обязательное психологическое лечение.

– Это все-таки лучше, чем умереть, – заметил Фиан.

– Кому как. – Я вздохнула. – Я ненавижу психологов. Моим единственным шансом было бы убедить Кэндис вытащить меня оттуда, а в сложившихся обстоятельствах это вряд ли бы удалось.

– Ты действительно в это верила. – Фиан не спрашивал. Он, казалось, говорит сам с собой, размышляет вслух. – Тот первый вечер, когда мы пили вино и смотрели дурацкие сериалы. Я был уверен, что нравлюсь тебе. Уверен, что ты чувствуешь то же, что и я, но на следующее утро ты оказалась холоднее льда. Я не мог понять, что сделал не так.

– Я не могла позволить нам сблизиться, – объяснила я. – Я врала тебе. Ты человек, а я обезьяна. Я знала, что, выяснив правду, ты меня возненавидишь.

– После этого ты меня близко не подпускала, пока внезапно не изменилась через несколько дней после церемонии чествования. Вдруг стала очень счастливой, летала, а не ходила, и начала мне улыбаться. Все так здорово складывалось, я поверить не мог своему счастью, думал...

Он прервался на середине фразы, а я не рискнула ответить. Мое лицо надежно скрывал шлем, но голос выдал бы меня. Я жила в чудесном, волшебном сне, но теперь проснулась, и явь оказалась мрачной.

Несколько минут мы оба молчали, потом Фиан заговорил снова:

– Ты ушла в воображаемый мир и оставалась там, пока не услышала в новостях про военных?

– Да, – подтвердила я. – Когда я пыталась вспомнить, где же Кеон, моя голова не хотела об этом думать, но я заставила себя и вдруг... Казалось, я схожу с ума, будто живу сразу в нескольких реальностях. Вымысел противоречил тому, что я знаю о своей настоящей военной семье. Мой брат намного старше Кеона, у меня есть еще и сестра, и потом... потом я вспомнила, как генерал сказал мне, что родители...

Фиан ответил не сразу:

– Невероятно. Ты казалась такой сильной, такой уверенной, будто тебе никто не нужен – ни я, ни кто-то другой, но у тебя, как и у остальных, есть свой предел. – Внезапно он сменил тон на деловой: – Значит, нам надо решить, что делать дальше.

– Я думала об этом и уже решила. Уйду с курса. Весь раскоп слышал, что мы помолвлены, значит, об этом класс точно узнает, но для тебя лучше, если никто не обнаружит, что я обезьяна.

– Перестань называть себя так!

– Я вонючая обезьяна, уродский примат, тупой выродок, – зло выплюнула я. – Неважно, как меня назовут, но для тебя будет лучше, если одногруппники об этом не узнают. План такой: мы возвращаемся в класс, я в кои-то веки говорю всем правду – что моих родителей убили, – после чего пакую вещички и исчезаю. Все решат, что я рванула в Каппу. Я не возвращаюсь, и ты придумываешь какую-нибудь легенду. Притворись, что я умерла, а что именно случилось – военная тайна; или что я завербовалась в армию и пошла в академию.