Чтение онлайн

А тут и машина застопилась, очередной «козлик» до очередного поста, на этот раз Червишевского: захотелось мне ехать по привычке через Челябинск. Ну, и пошло опять: локал, висим, локал, висим… Тут мне надоело вести хронику. Могу только сказать, что до Москвы я тащилась ещё три дня.

И пылью улетала в облака,

Кpыльями метала облака

Долгая доpога беcкайфовая.

А ещё я встретила автостопщика из Новосибирска. Он тоже ехал домой, то есть в обратную сторону. Мы с ним подкрепились в придорожной кафешке и поболтали. Обсудили наши невеликие успехи в автостопе за последнее время, его гитару и «волчье солнышко», на которое по ночам только и выть.

Я сам себе и небо и луна,

Голая, довольная луна,

Долгая дорога, бескайфовая…

Вот, в общем-то, и всё. Кинутая мной команда Минина на меня не обиделась – во всяком случае, они обиду отрицали. Хотя ходили какие-то неконкретные слухи про безответственных автостоп-щиц, которые ездят на сплав по трассе и подводят команду, но лично меня в глаза никто с тех пор не обвинял. С бийскими и новосибирскими водниками я ещё встречалась в следующем году на соревнованиях «Чуя-ралли», но катамаран у них так и не купила. А купила гораздо позже тюнингованный «Тритон». Но это уже совсем другая история.

Белку я видела здоровой и весёлой в мае 2002 года, а в июне она погибла на реке Коргон. Там тогда погибли трое, двух других я не знала – или не помню, но половину команды знаю. Из упомянутых здесь – участвовали Лёша с Викой, Катя, которая на моей четвёрке жмурилась, рьяный новичок Серёга, а руководил походом Лось.

И пусть говорят, да, пусть говорят,

Но нет, никто не гибнет зря,

Так лучше, чем от водки и от простуд…

Больше никаких комментариев. Не имею на это права.

июль 2001 – октябрь 2010

Воронин помогает мне герметить верхний шов

ПРОМАЛЬПЕРСКИЕ БАЙКИ

Гигиена труда по-татарски – надпись на стене подсобки

АТТРАКЦИОН НЕСЛЫХАННОЙ СМЕЛОСТИ

Узнала я о том, что существует такая штука «промышленный альпинизм», году этак в 97-м. Я уже вовсю путешествовала автостопом и приводила домой тусовки, но ни с какими альпинистами или спелеологами еще не познакомилась. Мы с папой тогда в первый раз решились сдавать лишнюю комнату в трёшке (даже удивительно, как мы раньше допускали простой площадей, москвичи называется), и снимал её Игорь Воронин из Рыбинска. Промальп у него был единственным источником дохода, а мы раньше вообще не знали, что можно так зарабатывать.

Шанинская Школа автостопа тогда собиралась у меня по субботам, и вот однажды Воронин по приколу решил устроить аттракцион для самых смелых – спуск с седьмого этажа по верёвке! Вернее, по двум. Навесил их одновременно на батарею отопления и перила балкона: те довольно хорошо сохранились, не проржавели. Тщательно подгонял каждому систему, проверял и перепроверял, правильно ли встёгнуты восьмёрка и кулачок, давал подробнейшие инструкции и руководил действиями, стоя на балконе. В общем, безопасность была обеспечена на 200%.

Как все возбудились! Смелых нашлось немного, несмотря на подначки. Остальные носились с фотоаппаратами. Самыми интересными получились снимки лиц во время перелезания через перила… Нетрудно догадаться, что я попробовала. Что я чувствовала, вылезая с балкона, видимо, тоже описывать не надо: каждый, кто это делал, помнит свой первый раз. Да что там, и опытным после зимнего перерыва стрёмно бывает.

Забавно было медленно проплывать мимо соседских окон и в них заглядывать. Некоторые из соседей заметили наши экзерсисы и испуганно таращились из глубины окон. На уровне второго этажа я посмотрела вниз – куда приземляться – и увидела уставленные на меня огромные глазищи. Так я познакомилась с активной бабушкой Жанной Борисовной – спустившись на неё с неба. Она направлялась в наш подъезд проводить соцопрос – а попала на Школу автостопа. А глазищи такие просто потому, что она очень плохо видит, и в очках у нее сильные линзы.

В общем, первое впечатление вышло весьма позитивным.

МОЙ ПЕРВЫЙ ОБЪЕКТ

Не помню уже, кто его нашёл. Наверно, Воронин отказался. Только посредником был совершенно незнакомый чел, а работали мы вдвоем с Костей Саввой – это который три года работал по «Кэмп Америке», а потом там жил, после чего съездил с Кротовым в Эвенкию и остался на Северах на пять лет, где поженился с напарницей Полиной. Сейчас он снова где-то на Чукотке, уже давно. В общем, неординарный человек. Той далёкой весной 1998 года опыта промальпа не было ни у него, ни у меня, но руки у него из правильного места растут, и голова на месте.

Требовалось покрасить Дом Быта на ул. Новослободской. Не весь, а пять больших цементных рамок, похожих на телевизоры, вокруг окон на фасаде. Нам сказали, что работы тут на неделю, и цена понравилась. Но на самом деле корячились мы там больше месяца. «Телевизоры» эти порядком выкрошились, и в них приходилось вгонять тонны раствора. А когда делаешь это в первый раз…

Почти всю снарягу нам выдали. Только обвязку я сразу купила у производителя – Владика из Химок, которого однажды обучала автостопу, а он нас водил в баню. Тогда он был кустарным производителем, а потом стал чуть ли не основным партнером фирмы «Норд-Венто» - технология им понравилась. Обвязка эта жива до сих пор, хотя истрепалась и выглядит ветхой.

Бояться вывешиваться мы перестали очень скоро. Не до того стало. Только и знали, что сновать туда-сюда с тяжеленными ведрами раствора. На двоих было две верёвки, зато толщиной аж 12 мм. Мне для спуска досталась стальная самодельная решетка. Я ей пользуюсь до сих пор и горя не знаю. Ни капельки не протерлась. Сидушка моя была сделана из мягкой спинки стула, к которой гвоздями снизу прибита стропа. И ей я до сих пор пользуюсь, хотя иногда подумываю о замене. К ним прилагались два стальных треугольных карабина, которые за давностию лет потерялись, огромная кривая дельта, которую я потом на что-то выменяла, и пять розовеньких «Иремелек», из которых живы три. Они муфтуются со скрипом (в буквальном смысле) из-за разноцветных наслоений, с одного муфту пришлось сбить, и он используется для ведра. Такая вот у меня винтажная снаряга. По окончании работы хозяин продал мне весь комплект за 100 рублей. А верёвки забрал. Что стало с Костиной снарягой, я уже, конечно, не помню. Ничего страховочного у нас тогда не было, касок не было тоже, но обучавшие меня физтеховские спелеологи считали, что это нормально… Об этом ниже.

Когда мы добрались до нижнего «телевизора», нас стали доставать вопросами проходящие люди. Сакраментальный вопрос «а вам не страшно?» на общем фоне терялся, потому что чаще всего спрашивали – угадайте, что? «Здесь закрыто, да? А как войти?» Разумеется, уже когда пролезли под «волчатник» и подёргали дверь. Притом, что мы повесили на ограждение большущий плакат с надписью и стрелкой. Людская тупость чрезвычайно раздражала, к тому же приходилось следить, чтобы на глупые головы не попадала краска. С годами я попривыкла к этой тупости и стала относиться философски, да и низовым работала нередко: занятость в этой сфере обеспечивается тем самым человеческим качеством… Вот и не обвиняйте меня в снобизме, когда я именую подавляющую часть населения «быдлом».