Чтение онлайн

Эти настроения – после беседы с ведущим психотерапевтом, фу ты-ну ты, города Тольятти. Мужик непростой, старый походник, к Северному полюсу на собаках ходил и всё такое. Ну, спросила я его, что он по теме думает. А он долго умиротворяюще бухтел в том смысле, что предательства не существует, надо не иметь ожиданий, и будешь в шоколаде. Кругом б***ство, иначе никак не скажешь.

Вот мне казалось, я выбирала более-менее подходящее окружение. Ко мне пришла беда – и оказалось, они неподходящие. Даже и лучшие из них – скатились туда же. А не пошли бы они все?

В общем, те, кто на поверку оказался «а так», не виноваты в том, что у меня лопнула иллюзия. Сама дура. Мне говорили: это же здорово, ты узнала, что они тебе не друзья, и больше не обманываешься. Ну, здорово, только нет их не только здесь – нет и нигде. По определению: где нет предательства, там нет и дружбы. Раз так незначимы обещания-обязательства, доверие, чужие (и свои) проблемы, правда и ложь – а народу охота всего лишь вместе развлекаться. Жаль этого мира, который для меня много значил, который я считала живым и настоящим. Просто ну даже чужие фильмы смотреть и песни слушать больно. «Вольные путешественники», или автостопщики – их я не посылала подальше, они ведь не знакомы с Борисовым и со всей историей. Но никто из них не поинтересовался по-настоящему, что у меня за беда. Не важны им такие материи, и отношения с ними – класса взаимопользования. Получается, по большому счету никому ни до кого нет дела, даже до самих себя.

Ну, я больше не общаюсь с «Барьером». Кому в этой ситуации стало лучше жить? Обывателям стало спокойнее – это да. Но, во-первых, на время (ситуация-то не разрешается путем игнора, как бы кто-то ни пытался в это верить), а во-вторых и главное – у народа этого остался подавленный конфликт с совестью. Сказать себе: «эх, стала тётка психом, жалко» и устраниться – ничего для них хорошего. Меньше человечности и больше быдловости.

Думаю, всё, что я могу сделать позитивного для... недалеких людей, которые заняли позицию «это личное дело двоих, меня оно не касается» – напомнить «экстремальным туристам» одну сакраментальную истину. Лидер в списке предсмертных фраз: «Это не может случиться со мной».

Честно говоря, задуматься мне стоило бы и раньше. Было в нашем клубе несколько случаев…

На дворе XXI век, а человек умер от диабета. Молодой, наш ровесник. Ходил с нами в походы, я была в двух с его участием. Звали его Андрей Реутов. В последние годы он жил один, общался мало и что-то болел. А традиционную медицину не любил. Болел, болел, и умер.

Зачем меня позвали на поминки, не очень понимаю: я с ним общалась довольно мало. А те, кто считал себя его друзьями, накушавшись, занялись самокритикой. Красноречиво говорили, проститутки нравственные, о том, как проморгали болезнь «друга», как каются, и как теперь нужно быть более чуткими. Разговорами и закончилось, ничуть они не изменились...

На этот счёт я получила исчерпывающий комментарий: «Разговорам под водку и настроение стоит верить в последнюю очередь».

Ещё о смерти. Известный барьеровский спелеолог Юра Евдокимов однажды водил на Эльбрус в апреле малоопытную группу, связка сорвалась. Вова Александров погиб, его жена провела много времени в реанимации. Евдокимов НЕ СЧИТАЕТ себя ответственным за этот случай.

Я ни разу в глаза не попрекнула его этим трупом. Переживает же человек, но у него такой глюк: ему проще удавиться, чем свою неправоту озвучить. А вот теперь говорю об этом публично. Потому что он часто бывает командиром в походах.

Это мы обсуждали с общим знакомым:

– Про Евдокимова – я тоже замечал, что он не высоко ставит ответственность командира в походе. Правда, я не был в походах, где командиром был он. И его отношение к трупу в его походе меня тоже неприятно удивило. При том, что у Юры много замечательных качеств.

– Факт. У нас с ним очень значимые и очень неоднозначные отношения. Мой первый серьёзный водный поход был под его руководством. Где и познакомились с Борисовым. Команда «чайников», блин, вот так в 5-ку. Собирались на Аксаут, но там воды не оказалось, и недолго думая перебросились на Большую Лабу, однако. Шли аварийно, одна двойка килялась всю дорогу (кстати, на ней был Андрюша Реутов), да ещё труп в соседней команде. Я с Юриком спала в одной палатке и каждую ночь его пилила, как заправская жена: ты что же делаешь, не видишь, что ли, поляжем ведь все! Перед особо сложным участком он наконец образумился и сбросил всю команду.

Потом мы ходили Камчатку, автономка на полтора месяца, пещеры-горы-вода-пешка. Очень красивый маршрут, молодец. Но атмосфера была хреновой. Куча проблем в самом начале из-за раздолбайства командира. Вредная участница, психолог, специально провоцировала конфликты и наблюдала, коза. С середины маршрута она со своим мужиком откололась, ещё один ушёл планово. Остались вчетвером, поначалу стало лучше, но потом стали плутать (а кто виноват, у кого карты?), сильно уставать, а он нас гнал как скот. Я стала сатанеть. Однажды отошли от группы вдвоём и так друг на друга вызверились, аж вспомнить страшно. Дошли до первой цивилизации, я тут же сбросилась. Он с двумя «чайниками» на кате-четвёрке без запаски (мне отдал) пошёл речку, которая оказалась гораздо сложнее предполагаемого. Девушку с носа смывало семь раз! И на связь они долго не выходили, родственники на ушах, я в Питере-Камчатском вписывалась у спасателя, так мы уже почти вертолёты подняли, когда они объявились. Последовал такой диалог: «Расп***яй ты, родной!» - «На том и держимся!» Короче, за эту Камчатку мы до сих пор изредка доругиваемся.

Ну, больше уже не доругиваемся. Потому что не общаемся больше. Он тоже участвовал в разруливании конфликта с Борисовым – но не затем, чтобы восстановить справедливость, а чтобы установить худой мир. Чтобы в «сообществе» спокойно было. Участвовал в знаменательной встрече, которую я считаю товарищеским судом, а другие – нет. А прекратилось общение после вот такого, буквально:

«Татьяна, я вижу полную неадекватность с твоей стороны, которая увеличивается с каждой информацией. Я не буду общаться, пока не увижу сдвигов в другую сторону, можешь считать это моей встречной теорией. К сожалению, неизвестный психиатр был прав, видимо. Конец связи».

Нормально, да? Как если спасатель скажет: «Я не буду вытаскивать пострадавшего, пока не удостоверюсь, что он ведёт себя адекватно».

Ну, и ещё по мелочи, без трупов. В моем финансовом «чёрном списке» всего три крупных должника, а двое из них – туристы… Алекс Драйвер, он же Гном из Питера – на него я даже натравливала бандитов, но в Питере никто работать не хочет (потому у них и денег меньше, чем в Москве), и бандиты тоже: вернули мне еле-еле начальную сумму. И гнида Шульман (эпитет не мой, а другого кинутого им человека) из вышеупомянутого «Барьера» – там сумма такая, что бандиты мараться не станут. Оба – не мошенники, а просто безответственные мечтатели.

Спеши восхищаться человеком, ибо упустишь радость? Пока не узнал о нём достаточно…

Про командирскую ответственность. Говорят, победителей не судят: многие ходят аварийно, но если все возвращаются целыми – невозможно доказать, что это случайное везение, а не доказательство супер-мастерства.

Почему Борисов не заработал от меня физическую инвалидность? Я считаю, что он не имел права поступать как ему заблагорассудится, не выполнив моих требований, возникших как следствие его поступков. Руководитель похода Сельвачёв право имел, но это как право нарушать технику безопасности: нарушай, но пострадаешь. В данном случае Сельвачёв знал, что пострадает его партнёр. Имел ли он право как руководитель его подставлять?

Он ведь просто бросил «друга» в беде. Вначале произвёл некоторые действия, но когда задача оказалась сложнее, чем он предполагал – забил. Я давно объяснила ему конфиденциально, какое он имел отношение к развитию конфликта. Эгоист Сельвачёв сказал, что я и Борисов – самостоятельные люди и должны разбираться сами, он участвовать не будет. Такое у него отношение к проблемам «друга». Но после некоторых событий и, видимо, не без влияния общих знакомых он засунул эгоизм и гонор себе в задницу – и повёл себя так, как я считала правильным. Что делает ему честь как разумному командиру. Не мудро пугать лавину надутыми щеками.