Чтение онлайн

Я наклонилась вперед.

— Это они? Семья Накамура?

Его улыбка стала еще шире.

— Да, они. Судя по записям, семья Накамура платила налоги за дом и землю, на которой он стоит, на протяжении многих поколений.

— Это потрясающе, благодарю вас.

Значит, это и есть семья той женщины. Я нашла их, пап.

— У меня есть фотография этого дома, не хотите посмотреть? — он открыл свою небольшую сумку и достал снимок.

Я впилась в него глазами. Большое одноэтажное здание со сложной геометрией было одновременно и простым, и затейливым со своими бамбуковыми рамами, белыми панельными стенами и черепичной крышей с коньками. Дом стоял высоко на вершине холма, но так хорошо сочетался с природой, что казался с ним единым целым. Он был воплощением моих ожиданий от Японии: взаимопроникновение тончайшего духа старины и вневременной элегантности.

— Ух ты! — это было большее, на что я сейчас была способна.

Йошио удовлетворенно кивнул моей крайне незамысловатой реакции, глянул на мою опустевшую чашку и долил мне чаю.

— Он построен в традиционной архитектуре сукия 33 , известной своей естественностью и непритязательностью стиля. Отсутствие излишних декоративных элементов подчеркивает вечное стремление к самосовершенствованию, а широкие навесы создают мирные затененные пространства, где человек может медитировать. Первые чайные дома строились как раз в этом стиле. Видите, как изгибаются крыша и черепица? — показал он на фотографии. — Это для того, чтобы запутать злых духов.

— Потому что они передвигаются только по прямой, — засмеялась я, и на мои глаза навернулись слезы. — Это прекрасно, — и полностью соответствует описаниям из папиных историй.

— Вы не расскажете мне о статье, которую собираетесь писать? Вы упомянули, что она будет посвящена истории этого дома. Вы нашли что-то интересное о семье Накамура? — он сдержанно улыбнулся, но улыбка продержалась на его губах неестественно долго.

По моей руке побежали мурашки.

— Они согласились показать мне дом и дать интервью?

— Так вы не поделитесь вашей задумкой?

— А вы не скажете мне, есть ли договоренность об интервью? — вздернула я подбородок.

Тонкая улыбка почти исчезла с губ Йошио.

— Вы проделали такой долгий путь, Тори, но мне очень жаль. Не думаю, что такое интервью будет возможным.

Мое сердце сначала остановилось, потом забилось снова в ускоренном ритме.

— Я не понимаю. Они опасаются, что я напишу о них нечто, что они не желают предавать огласке? Потому что я не собираюсь этого делать.

— Но вы именно это и пишете.

— Я пишу основанные на фактах репортажи о больших компаниях.

— Которые предают огласке спорные действия людей, обладающих властью.

— Которые просвещают читателей, которые имеют право об этом знать. Впрочем, вы делаете то же самое, Йошио, — я расправила плечи. Возмутительно! — Так что простите, но я не понимаю предмета нашего спора. Я-то думала, вы пытаетесь выведать у меня информацию, а вы, оказывается, просто их защищаете?

Он равнодушно пожал плечами.

— Я всего лишь поинтересовался вашими намерениями.

— Я так и знала, — я раздраженно выдохнула. — Вы проверяете меня, потому что хотите узнать, не нащупала ли я интересную тему.

— Разумеется, — он отложил палочки в сторону, промокнул губы теплой салфеткой и откинулся назад. — Так что, нащупали? — он выгнул бровь.

Я подтянула ноги поудобнее и еще раз взглянула на фотографию дома. Мне нужен этот адрес, значит, мне придется рассказать ему что-то из истории отца, но какой будет реакция Йошио на эту тему — предсказать невозможно.

— Что, если я вам скажу, что вообще не собираюсь писать на эту тему? Ни о семье, ни об их доме?

— Это лишь удвоит мое любопытство.

Тогда могу ли я сначала задать вам деликатный вопрос? — дождавшись его кивка, я сделала глубокий вдох и задумалась, с чего бы мне начать. Он был весь внимание, и я не могла растратить его впустую. — Когда закончилась американская оккупация?

— В 1952-м.

— Да, в 1952-м, — папа служил с 1954-го по 1957-й. Всего через два года после этого. — Судя по тому, что я читала, с того времени между американскими военными и японскими женщинами было заключено много браков и родилось много детей. Будет ли это утверждение верным?

— Браки были, да, но они не были распространены, и много детей от таких союзов умерло в младенчестве.

— Как это умерло? — у меня опустились плечи. — Почему?

— Например, от болезней и нехватки должного ухода, — Йошио стал говорить тише и наклонился к столу. — Тори, женщины, оказавшиеся в подобной ситуации, внезапно обнаруживали себя в полном одиночестве и просто не могли должным образом позаботиться о себе и своих детях. Общество отторгало и матерей, и их детей от смешанных союзов. Не забывайте, Япония живет по своим древним традициям и речь идет о годах сразу после войны.

— Война или нет, но отвергать маленьких детей с матерями — недостойно и возмутительно, вы так не считаете?

— Считаю. Но вы должны так же согласиться с тем, что и Америка не принимала японских невест с распростертыми объятиями. Особенно так скоро после роспуска японских интернационных лагерей и войны.

Я вспомнила историю Америки: статьи и фотографии японских «военных жен», которых обвиняли в том, что они заманивали солдат, вынуждая их на себе жениться, и о том, как японо-американские семьи были вынуждены покидать свои дома и бизнес и оказывались в заключении, как обыкновенные преступники. Мне пришлось отказаться от праведного гнева, потому что я поняла, что у моей страны не было права осуждать действия японцев.

Йошио кивнул.

— Так что, как видите, в этом виновата не только культура одной страны, дело в расе. В этом виновата человеческая природа. А для того чтобы затянулись глубокие раны, нанесенные войной, потребуется время не в одно поколение. Даже сейчас, в современности, смешанный брак в Японии окажется весьма непростой затеей.

— Но, несмотря на это, детей рождается много, — я робко улыбнулась и попыталась пошутить.

— Да, да, как я и сказал, потому что мы все — люди. Даже во времена войны нам без этого никуда, — тихо рассмеялся он.

Мы обменялись улыбками, разногласие было устранено.

— Итак, — Йошио наклонился ближе. — Я прошел вату проверку? Теперь вы поделитесь со мной информацией о своей теме? Что вы узнали об этой семье?

Его слова протянулись от него ко мне и на мгновение зависли в полной тишине.

— Йошио, никакой темы нет. Во всяком случае, я о ней писать не собираюсь, — я вернулась к своей чашке. Поставила ее обратно на стол. — Мне нужно это интервью по личным причинам. Причинам, которые касаются моей семьи, — я рисковала, давая такое размытое уточнение. — Вы меня понимаете?