Чтение онлайн

– Замужем, жених, любовник имеется?

Ия коротко и однозначно ответила: "Нет". Она с интересом окину-ла взглядом того, кто задал ей этот вопрос. Это был молодой интересный мужчина лет тридцати в куртке, он сидел на столе возле двери. Вел он себя немного развязно и нахально.

– Присаживайтесь. Сидорова Ия Викторовна?
– с улыбкой произнес красивый молодой брюнет в черной кожаной куртке, сидевший за столом.

– Да, - робко ответила девушка. Она воспользовалась его предло-жением и огляделась вокруг. Голые белые стены, никаких портретов, по-лок, плакатов. Интерьер кабинета состоял из трех столов и двух стульев.

– А вы знаете, что к нам пришла записка, где говорится, что уби-вать будут буквой Г? Так что ваша квартира следующая, - шутливым то-ном сказал тот, кто сидел на столе. Ия не растерялась, она поняла, что это всего лишь шутка и поддержала разговор:

– Да, я тоже "Новой жертвы" насмотрелась, теперь всего боюсь.

– Так чего вы боитесь?
– спросил сидевший за столом брюнет.

– Всего.

– Она Сережу с пятого этажа боится, - сказал другой.

– Нет, я никого не боюсь, - твердо ответила Ия. В ее словах явно отсутствовала логика.

Спустя несколько минут Ия, наконец, осталась наедине с симпа-тичным брюнетом. Она поняла, что именно этот человек ведет данное дело. Но кто он и как его зовут, до сих пор не знала. Он не имел чести представиться. Двери кабинета оставались открытыми.

– А теперь давайте серьезно поговорим. Итак, расскажите все, что вы помните.

– Но уже прошло много времени. Я не могу вспомнить все точно.

– И все-таки постарайтесь.

Ия начала говорить, молодой человек внимательно слушал ее, гля-дя прямо ей в глаза. Это смущало девушку, она стеснялась, тем не менее, продолжала смотреть в его большие темно-карие глаза. Она боялась опустить глаза и тем самым вызвать лишние подозрения. Впервые в жиз-ни ей пришлось испытывать на себе пристальный взгляд мужчины.

– Вспомните хорошенько, может, она говорила: "Сережа, не надо" или "Что ты делаешь"?

– Нет. Я слышала только имя Сережа, - настаивала Ия, начиная нервничать.

Ведь она лгала и поэтому ее голос терял привычную уверенность и твердость. Ия проклинала себя за мимолетную слабость, за то чувство страха, животного страха за свою жизнь, которое заставляло ее лгать, из-ворачиваться, придумывать всякие небылицы. Но менять показания уже было поздно. Теперь девушка боялась не бандитов, а милицию, вернее, наказания за дачу ложных показаний.

– А какой вы слышали шум? Будто падают стулья или бьется посуда?

– Стук, грюк. Никаких других голосов, кроме женского, не слышала.

– Хорошо. А что в подъезде говорят соседи по поводу убийства? Какие у них версии?

– Не знаю. Я с соседями не общаюсь, сплетни не собираю.

– А у вас есть друзья в подъезде?

– Нет. Мои друзья живут в других домах.

– А в "Кизомбу" вы ходите?

– Нет.

– Почему?

– Денег нет.

– Но там ведь по вторникам для девушек бесплатно.

– Публика не та.

– Так вы говорите, что у вас нет парня?

– Да.

– С вашими данными я бы не сказал, - недоверчиво произнес сле-дователь, бросив на нее многозначительный взгляд.

Его слова польстили Ие, тем более что их произнес молодой сим-патичный мужчина с улыбкой мартовского кота.

– Ну, а в институте разве ни с кем не дружите?

– А у нас в группе только один мальчик.

– Да, у нас тоже в группе была одна девочка, - вздохнув, сказал следователь.

– А на кого же вы учитесь?

– На бухгалтера. Сейчас на четвертом курсе.

– Хорошая профессия, интересная. Ушел от налогов и денежки по-лучил. У меня вот мама тоже главный бухгалтер.

– Нет, я боюсь нарушать закон. И вообще хочу быть учителем.

– Что, детей очень любите?

– Да нет. Просто мне нравится история, и я очень люблю объяснять.

Ие нравилось говорить с молодым человеком на отвлеченные те-мы, особенно о себе, хоть о чем-нибудь, лишь бы не об убийстве. В эти минуты она отвлекалась, прекращала нервничать, вела себя естественно и непринужденно, без всякого напряжения.

– Так вы будете поступать в пединститут затем?

– Не знаю. Посмотрим. Теперь всюду нужны деньги.

– А друзья детства, одноклассники - вы с ними поддерживаете от-ношения?

– Да. Иногда вижусь со своим другом детства в библиотеке им. Горького.

– Хорошее место для встреч, - с сарказмом заметил следователь.

– Так получается.

– Хорошо. А в школе разве вам никто не нравился или, может, бы-ли те, кому вы нравились, но они боялись признаться?

– Значит, поезд ушел, - с раздражением ответила Ия.

Эта тема разговора начала ее напрягать. Она поняла, что следова-тель превысил рамки своих полномочий. У нее создалось впечатление, что она не на допросе, а на исповеди у священника.

– Так вот какая вы! Значит, по-вашему, нет настоящих мужчин.

– Почему же? Есть.

– Сидят дома за компьютером?

– Возможно, - ответила Ия, пораженная проницательностью следо-вателя. Ведь человек, которого она так любила в школе - будущий про-граммист.

– Но все-таки, как же вам одной не скучно по вечерам?

– Я учусь на отлично. И мне некогда скучать. В свободное время гу-ляю с подругами, - Ия говорила неправду.

Следователь попал в самую точку. Скука - вот ее ахиллесова пята. В последнее время, когда нагрузка в институте стала менее напряженной, тос-ка и скука мучили ее. Ни чтение книг, ни беседы с подругами не могли скра-сить ее одиночество. "Самое страшное в жизни - не заботы, не бедность, не горе, не болезнь, даже не смерть, а скука", - писал Никколо Макиавелли и был тысячу раз прав. Скука убивала Ию, изо дня в день подтачивала ее си-лы, словно ржа железо.

– Вы еще скажите, что не курите?
– недоверчиво спросил следователь.

– Нет.

– И не пьете?

– Только в компании.

– А... Так, значит, у вас есть компания, - многозначительно произнес работник внутренних дел. Он с радостью ухватился за эту ниточку.

– Нет. Просто на дне рождения я могу выпить.

– Ну, а мальчики? Неужели их там не было?

– Были, но они заняты, - с сожалением ответила Ия.

– А в каких отношениях вы с вашим соседом Андреем?
– следова-тель резко сменил тему разговора.