Чтение онлайн

Мужчина почувствовал присутствие кого-то знакомого позади себя, повернул голову и увидел своего отца.

Именно этого Пётр и ожидал.

– Что я говорил тебе насчет этого? – крикнул мужчина лет пятидесяти с благородной сединой, в пальто, с поднятым воротником, на своего сына.

– Вы были знакомы лично? – мужчина посмотрел на себя, уже сидящего на стуле, на кухне, выслушивающего нотации отца.

На стол была брошена тоненькая тетрадь в клетку.

– Петр, пожалуйста, пойми, – его отец старался успокоиться. – Я говорю тебе серьезно: не нужно привлекать к себе внимание стихами, понимаешь? Для тебя это опасно.

– Но они сами пишутся! – возразил ребенок.

– Хочешь сказать, что ты все это видела? Или лишь прочитала мои мысли? – мужчина поджал губы.

Отец подошел к сыну и дал пощечину. Петр помнил этот момент без искажений: в действительно ему уже было четырнадцать. Ребенок потер побитую щеку.

– Помнишь, что ты тогда хотел? – Пётр услышал голос черноглазой девушки и кинулся вперед, чтобы остановить… себя.

Но его кто-то схватил за руку с перемотанным указательным пальцем.

Маленький Петя накинулся на своего отца, начал буквально разрывать его на куски.

Мужчина начал сопротивляться, пытаться высвободиться от схватившей его руки, но появилась еще одна рука, и еще одна рука.

– Петр, очнись! – кто-то начал кричать.

Мужчина на мгновение увидел потолок на лестничной площадке у лифта.

За руку дернули с силой.

Пётр вновь оказался на той кухне.

– Кто-нибудь, подожгите это долбаную тварь! – услышал мужчина где-то очень далеко другой голос. Вновь увидел себя, ребенка, сидящего на растерзанном теле, протягивающего печень. Маленький Петя смотрел умоляюще.

– Вы заденете парня! – послышался вновь Петру голос первый.

Кто-то еще раз дернул его за руку.

– Тогда вытащите и его! – третий голос был так близок, и Петру показалось, что он заметил чьё-то лицо, но не мог вспомнить, где его видел. – Она не двигается!

– Как эта сука держит двоих?! – еще один голос внезапно отдалился. – Откуда у нее столько силы? Ты говорил о ней?

Мальчик подошел к Петру.

Раздался грохот.

– Я не могу к ней приблизиться! – второй голос закашлял.

– Просто выстрели в нее! – четвертый голос скомандовал.

Маленький Петя зажал печень зубами и поднял руки вверх ладонями вперед.

– Срикошетит, твою мать! Пуля пройдет сквозь нее! – после третьего голоса у мужчины зазвенело в ушах. Петр закрыл их руками, но ничего не изменилось.

На ладонях маленького Пети проступила непонятная мужчине надпись:

.

– Что это значит? – спросил он у ребенка.

Ребенок открыл рот, чтобы что-то сказать, но…

– Но обожжет же, обожжет! – некто вновь потянул Петра за руку. – Стреляй, у нас нет вариантов лучше! Легче разобраться с пулевым ранением!

Выстрел.

Весь день, 11 июля 2003 года, в столице переменно шел дождь, которого никто не боялся. Москвичей трудно застать врасплох в безветренную погоду: от капель можно было спастись даже папкой, сумкой или чемоданчиком. А это лето и вовсе было дождливым, хоть и теплым.

Двадцатитрехлетний Денис, недавно размышлявший о годе трудового стажа после института, ждал сигнала пешеходного перехода на Пушкинской площади, не спешил возвращаться в офис с обеденного перерыва и не боялся промокнуть, что было легко понятно любому прохожему по засунутым в карманы брюк рукам.

Белая рубашка и фирменный галстук компании, который выдавался всем бесплатно в первый рабочий день, выдавал несколько авторитарную конъюнктуру руководства, но лишь в досадных мелочах, не имевших особого значения в делах, направленных на эффективность.

Поэтому дела у компании шли плохо.

Денис уже просматривал разные газеты в поисках удачной вакансии и прямо на работе, пользуясь ADSL-каналом от «Точка.Ру», имел наглость заходить на сайты подобной тематики. Какое коварство и предательство.

Но, отдать молодому человеку должное, вернулся он в контору вовремя: причесался – и начал ждать, так как работы для него не было.

Молодой человек открыл верхний ящик стола и достал альбом с листами А4, изрисованный неудачными попытками запечатлеть хоть что-то: вазу на подоконнике, в которой появлялись цветы лишь в чьи-то дни рождения и на восьмое марта, мусорное ведро в своем естественном состоянии, заваленное скомканными бумажками, коллег. Но если судить о их внешности только по его портретам, то, вернее сказать, калек.

– Ну вот скажи мне, что может быть интересного в переводе технических статей по закупкам тканей из Италии, которую привезли из Китая? Ту же самую, что и на каком-нибудь «Черкизоне», – сокрушался молодой человек в ресторане со своей подружкой. – Даже это дело дали не мне, в общем-то, так чего сокрушаться, но…

Денис махнул рукой и сделал финальный глоток Мохито.

Алла кивнула, скорее уж своей тарелке, чем Денису. Она очень любила поесть, оставаясь худой. Поэтому успешно ела и не менее успешно худела, ведь была женщиной целеустремленной, пусть и не совсем здоровой. Часто брала больничный.

Денис не знал о многих её талантах, потому что виделись они редко, но договаривались загодя и на такие дни ничего другого не планировали. Его привлекла фигура и умение иногда выслушать, ее привлекла добрая улыбка и возможность помолчать тогда, когда ей хочется. По работе приходилось говорить много, однообразно и насильно для себя. А вне работы она просто говорила много, однообразно и насильно для других, совершенно этого не замечая.

– На самом деле, я иногда у нас в ГУМе вижу всякую реплику, выдаваемую за оригинал. Я молчу. Когда-нибудь все эти там попадутся, и Рублевка тотчас опустеет, – Алла подняла бокал белого сухого вина и предложила тост. Денис же завис на слове «реплика». – Пусть будет им полная чаша, рог изобилия и яблоку негде будет упасть.

В общем-то, так они и познакомились.

Денис сопровождал какого-то итальянца-толстосума, которому хотелось посмотреть что-нибудь на память в «главном магазине» страны. Сразу после института Денис хватался за любой законный способ подзаработать.

Молодой человек помахал пустым бокалом, а на предложение белого сухого отмахнулся достаточно резко. Уж слишком он не любил этот вид алкоголя, да и поутру всегда от него голова болела.

– А я люблю вино, – женщина сделала глоток и слегка потопала ножками. – Особенно в пятницу. Даже если суббота рабочая, как завтра.