Чтение онлайн

Чарли: Хорошо. И последнее.

Я: Стреляй.

Чарли: Повернись.

Когда я это сделал, она стояла у меня за спиной, заложив руки за спину.

— Привет, — выдохнул я, ее вид заполнил все мое существо.

— Этот последний вопрос очень важен.

Я кивнул.

— Ты действительно имел в виду то, что сказал? На прошлой неделе?

Ее заметно трясло, и я поднялся со стула, положив руку ей на щеку:

— Что я люблю тебя?

Она моргнула, прикусив внутреннюю сторону щеки.

— Любимая, — я наклонился, чтобы получше разглядеть ее глаза, — моя любовь к тебе — самое настоящее, что есть в моей жизни. Конечно, я люблю тебя. Мне кажется, я любил тебя с тех пор, как был маленьким мальчиком.

Она сглотнула, слезы потекли рекой, и я хотел бы, чтобы она остановилась.

— Я люблю тебя, Чарли.

— И ты будешь любить меня, независимо от того, с какими препятствиями мы столкнемся? Что бы ни случилось, твоя любовь не изменится?

Я не колебался. У меня не было для этого причин.

— Во всей вселенной нет ничего, что могло бы помешать мне любить тебя.

Она втянула воздух и вытянула руки перед собой, а я отстранился. Это была еще одна записка.

— Открой ее, — сказала она мне.

Я взял квадратный конверт, с осторожностью осматривая его:

— В прошлый раз, когда ты дала мне записку, внутри ничего не было.

Чарли хихикнула, закатывая глаза:

— Просто открой ее.

Я приоткрыл конверт, вытаскивая маленькую фотографию. Она была черно-белой, и ее было трудно расшифровать.

— Что это? — спросил я.

Она указала на маленькую точку, похожую на пятнышко, в середине фотографии:

— Это ребенок, Рид. Это наш ребенок.

Я посмотрел на фотографию, потом на нее, а затем снова остановился на снимке. Потрясенный, я даже не мог начать описывать, что я чувствовал:

— Это? Как? Я думал… — это было бесполезно.

Чарли приподняла мой подбородок своим крошечным пальчиком, и я встретился с ней взглядом. Она лучезарно улыбнулась. В этот момент внутри меня выросло что-то чужеродное. Оно не просто росло, оно расцветало, наполняя меня таким количеством света, счастья и любви, что я чуть не разрыдался.

— Наш?

Она кивнула, ее собственные щеки были мокрыми от слез.

— Наш, Рид. Это… ты в порядке? Не помешает ли это твоим планам на будущее? Для нас? Я знаю, что это, — она глубоко вздохнула, — огромное дело.

Боже. Эта женщина. Женщина, которую я любил, которая думала, что у нее не может быть детей, теперь вынашивает моего ребенка. Господи, как мог такой непритязательный парень, как я, быть достойным такой великолепной женщины, как она?

Я усмехнулся и обнял ее за талию, закружив нас:

— Во всей этой вселенной нет такой возможности, чтобы ты помешала мне, — я усадил ее, обхватив ладонями ее лицо. — Чарли, ты — мой путь. В порядке ли я? Это самый счастливый день в моей жизни, — мое сердце бешено заколотилось. — Я люблю тебя, Чарли. Я так чертовски сильно тебя люблю.

Я больше не мог ждать, наша разлука была достаточно долгой. Мои губы встретились с ее губами. Сначала мягко, а затем с течением секунд все грубее. Когда я отстранился, Чарли захихикала.

Мой лоб прижался к ее лбу:

— Скажи мне что-нибудь настоящее, любимая.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала она, положив руку на живот. — Мы… мы тоже тебя любим.

Я шмыгнул носом и поцеловал ее в лоб, наконец-то почувствовав, что мое будущее снова стоит того, чтобы жить.

Подведя ее к стойке, Ронда поставила перед нами с Чарли две порции вафель со взбитыми сливками.

Она подмигнула Чарли:

— Подумала, что ты захочешь.

Чарли улыбнулась:

— Спасибо, Ронни, — сказала она, и я подумал, не приходила ли она сюда без меня. Честно говоря, я бы не стал этого отрицать, маленькая хитрая штучка.

— Нужно что-нибудь еще? — спросила Ронда.

Я повернулся, чтобы посмотреть на Чарли, и покачал головой:

— Нет, спасибо. Думаю… думаю, у нас наконец-то все хорошо.

Чарли просияла, ее пристальный взгляд встретился с моим:

— Все идеально.

Ронда ухмыльнулась и отвернулась от нас, но Чарли остановила ее:

— Вообще-то, можно мне еще взбитых сливок?

Мы с Рондой рассмеялись, и я знал, с каким бы будущим мы с Чарли ни столкнулись, все будет хорошо, потому что мы были вместе.

И то, что у нас есть, настоящее.

И настоящее было единственным способом жить.

Мое настоящее сидело рядом со мной, потягивая взбитые сливки через соломинку, как воду, и вынашивая ребенка, которого мы скоро произведем на свет каким-то чудом, данным Богом.

Настоящее создавалось нелегко. Настоящее не давалось даром.

Это был дар, которым должны были дорожить те, кто искал и заслуживал его.

И я бы дарил ей его каждый день до конца своей жизни.

ЧАРЛИ

— ДАВАЙ, ТОЛКАЙ!

Я зарычала и напрягла все мышцы своего тела. Я устала. О, черт, я так устала. Я не хотела продолжать. Мне хотелось рухнуть на пол и уснуть. Дней на пять. Может, шесть.

— Клянусь, Рид, если ты скажешь мне это еще раз, я засуну эту штуку тебе в нос и буду кричать, чтобы ты сам вытолкнул ее оттуда.

Он усмехнулся себе под нос, его решимость была непоколебима. Боже, я ненавидела то, что он был так добр ко мне. Это была ложь. Мне это понравилось. Мне нравилось все в этом человеке.

— Прости, любимая, но ты можешь это сделать.

Я сдула волосы с лица и попыталась надавить еще раз.

Нет. Эта штука не двигается. Он застрял там. Навсегда. Навсегда, говорю тебе!

Агрх. Я была готова вытащить его.

— Боже, ребята. Снимите комнату, — Блейк поперхнулась у нас за спиной, и я повернулась, чтобы показать ей средний палец.

— Может быть, если бы ты помогла мне вытащить этот уродливый комод из общежития Рида, мы бы так и сделали. Ну, знаешь, в нашем доме, с нашей спальней. Где мы все время занимаемся громким, отвратительным сексом, — я добавила последний кусочек, чтобы по-настоящему вывести ее из себя. Это сработало, звуки ее сухих вздохов эхом разнеслись по коридору.