Чтение онлайн

– Ты не права, Леи.

– Но она так смотрит на меня...

– Она просто злится.

– Это из-за меня. И из-за него.

– Это из-за всего того, что происходит. Всё слишком сложно. После Лунного Бала многое изменилось.

С виноватым вздохом я украдкой бросаю взгляд поверх плеч Ченны на другой конец комнаты, где Аоки свернулась калачиком на своём спальном коврике, рассеянно глядя на пальцы ног. Прошло две недели с тех пор, как ко мне подселили девушек, а Аоки продолжает избегать меня. Она была похожа на горничных-демониц, которые прислуживали мне раньше – одевали меня, мыли и накладывали косметику, даже не глядя на меня до последнего момента. Когда мадам Химура выводит меня из комнаты, она наконец смотрит на меня, не в силах скрыть боли из-за того, что я буду сидеть рядом с Королём вместо неё.

– Да, – бормочу я. – Ведь я пыталась убить демона, которого она любит.

– Это отнюдь не способствует дружбе, – язвительно замечает Ченна, и мы переглядываемся – отчасти весело, но в основном с грустью и пониманием.

Словно почувствовав, что мы говорим о ней, Аоки смотрит в нашу сторону. По-прежнему стараясь не встречаться со мной взглядом, она быстро гасит фонарь, висящий у своей головы, и поворачивается лицом к стене. По другую сторону от неё, обнявшись, уже спят близняшки.

Оказалось, Чжэнь разговаривает во сне – кажется, с братом и родителями. Она часто смеётся вместе с ними, а однажды заплакала. Семья близняшек живёт в столице провинции Хан, Мараци. Когда мы были Бумажными Девушками, её родители почти каждый месяц навещали нас. Из-за статуса их семьи, мадам Химура отпускала Чжэнь и Чжинь к ним на вторую половину дня. Каждый раз, когда они возвращались с охапками историй и подарков и румяные от любви, мне было так жаль Блю, чьи родители живут здесь, во дворце, но ни разу не навещали её.

Как обычно, Блю лежит в противоположном конце комнаты от других девушек. Ченна подробно рассказала о том, что, по словам госпожи Ацзами, во время битвы на Лунном Балу Блю сильно ранили в ногу, когда она оказалась между сражающимися воинами. Рана так и не зажила, и хотя девушка изо всех сил старается это скрыть, сейчас она прихрамывает. Мне хочется сказать Блю, чтобы она не тратила энергию, скрывая рану – никто не станет и не должен винить её за это. Но, как и Аоки, Блю не самая большая моя поклонница.

По крайней мере, в этом нет ничего нового.

– Аоки ещё перестанет на тебя сердиться, Леи, – успокаивает меня Ченна. Мы вдвоём сидим рядом на моей кровати и беседуем шёпотом. – Она по-прежнему в шоке. Мы все в шоке оттого, что ты здесь и жива.

– Неужели все? – улыбаюсь я.

– Ну, почти, – линия её рта плотно сжата.

– Мне так жаль, Ченна. Мне совсем не хотелось... чтобы всё так вышло...

– Я не виню тебя, Леи. И Майну тоже. Что вышло, то вышло. Мы сами едва выжили. Некоторые до сих пор не оправились, – она внимательно разглядывает меня своими тёмно-карими глазами. – Из всего, что ты нам рассказала, звучит так, будто вам с Майной тоже пришлось несладко – все эти путешествия и сражения... А Майна по-прежнему там, на переднем крае войны.

Майна. Каждый раз, когда слышу её имя, меня будто поражает ударом грома.

Ченна прижимается ко мне плечом:

– Она боец, Леи, и хороший человек. Боги не дадут ей пропасть, – потягиваясь, Ченна соскальзывает с моей кровати и ободряюще улыбается мне, а потом присоединяется к Аоки, Чжэнь и Чжинь.

Хочется попросить её остаться, полежать рядом в моей пустой постели, в призрачном пространстве, где должно быть тело другой девушки. Вместо этого я смотрю, как Ченна опускается на свой матрасик для сна. Она молится, а потом устраивается рядом с близняшками. Мне до сих пор удивительно, что мы снова все вместе. Я знаю, это эгоистично с моей стороны, но я рада, что нахожусь с ними, даже если между нами выросла какая-то преграда – пропасть, разверзшаяся между мной и этими пятью девушками… боюсь, ни усилия, ни время не помогут мне навести мосты.

Возможно, если я смогу освободить нас, то жизнь вне дворца поможет нам помириться. Именно этого я теперь хочу, к этому стремлюсь: найти союзников, снять эти оковы с нас и Аоки, увезти отсюда других девушек – и убить Короля. Я по-прежнему понятия не имею, как всего этого достичь, или хотя бы чего-то одного из этого, но я попробую. Я должна.

Потому что если я этого не сделаю, шансы на осуществление моего второго, ещё более невыполнимого плана будут равны нулю. И хотя до этого всего один шаг, он слишком огромен, чтобы уместиться в моём сердце.

Вновь увидеть Майну.

Я гашу лампу рядом с кроватью и забираюсь под одеяло.

Как обычно, сон приходит с трудом.

А вот кошмары – легко.

Я падаю в пропасть, тону в крови и криках, а в это время надо мной нависает тень чудовищного демона – кто-то будит меня. Не сразу отойдя ото сна, я ничего не понимаю – потому что появляется кто-то из моего кошмара.

Чудовищный демон стоит в этой комнате, склоняясь надо мной.

Король прижимает палец к моим губам.

– Тс-с-с, – шепчет он. Его улыбка кажется неровной белизной в темноте. – Не буди остальных.

От шока я не шевелюсь. Хочется предупредить других девушек. Бегите! Сражайтесь! Хватайте что-нибудь, что угодно – Король здесь, один, без охраны. Это наш шанс! Но мои губы крепко сжаты. Я шевелюсь только тогда, когда Король сдёргивает с меня смятые простыни и, схватив за предплечье, вытаскивает из постели.

Его хватка до боли крепкая. Он тянет меня за собой, почти касаясь потолка кончиками своих инкрустированных золотом рогов. Дрожь магии окутывает нас, и я понимаю, что магия заглушает стук его копыт и не даёт другим девушкам проснуться. Я могу кричать во весь голос, а они всё равно не проснутся.

Может быть, Король велел мне молчать, просто чтобы посмотреть, боюсь ли я того, что он сделает, если я не послушаюсь.

Во мне вскипает отвращение – потому что он продолжает внушать мне страх. Особенно сейчас, после ужасной смерти Цаэня и ран на руке Аоки. И всё же, как и голос, гнев сдерживается страхом.

Я хватаюсь за свою мантру. Огонь – внутри, страх – прочь.

С тех пор, как я увидела обсидиановую скалу дворцовых стен из окна кареты, в которой мы с Наджей приехали из южных пустынь, я предвкушала момент, когда, наконец, останусь с Королём наедине. И всё же вечер сменялся вечером, а он меня так и не вызывал. Я чувствовала свою силу, считая, что он слишком боится оставаться со мной наедине.

Теперь ужас разливается по венам. Что если, как тогда, когда я была его Бумажной Девушкой, он просто выжидает подходящего момента? Неужели он внушает мне ложное чувство безопасности, чтобы всё стало ещё более ужасным, когда он наконец проявит свою истинную сущность?

По пути к двери мы проходим мимо угла, где, прижавшись друг к другу, лежат Ченна, Аоки и близняшки. Король останавливается. Аоки держит кулаки, как будто тоже сдерживает крик. Она шевелится, и я невольно поднимаю голову, чтобы увидеть выражение лица Короля.

Тот улыбается, но глаза у него холодные.

– Они так прекрасны, когда спят, не находишь? Жаль, что они не всегда такие же тихие и милые. А ты никогда не была тихой и милой, даже во сне, не так ли, Леи-чжи? Тебя всегда преследовали призраки, – он привлекает меня ближе. Его злая ухмылка становится шире. – У тебя вся жизнь, будто в кошмаре, от которого ты, Леи-чжи, никак не можешь проснуться.

Затем он выводит нас из комнаты, и только тогда я позволяю себе вздохнуть.

Он ведёт меня по пустынным, залитым звёздным светом залам дворца. Тишина, созданная благодаря дао, заглушает наши шаги. Я с облегчением отмечаю, что мы идём не в сторону королевских покоев. Хотя мы ни с кем не пересекаемся, я краем глаза замечаю движущиеся тени: кончик развевающейся мантии, отблески света, которые могут быть глазами. Шаманы? Стражники?