Чтение онлайн

По этому поводу Небесный император ничего не говорил: двор ведь тоже мог считаться частью Южного цветочного павильона.

Императрица сказала:

– Думаю, да. Но… А-Цинь, никто не должен…

– Ты о моих хвостах? – уточнил Ху Фэйцинь. – Не волнуйся, они появляются только по моему желанию. Никто не узнает, что я лисий демон.

Императрица прослезилась:

– А-Цинь, не говори так! Небесный император непременно отыщет способ вытравить из тебя Скверну.

– Скверну… – с усмешкой повторил Ху Фэйцинь. – Знакомое словечко…

Богиня небесных зеркал с тревогой посмотрела на сына. Он никогда так не усмехался. Она подумала, что он вернулся… не вполне собой, но изменения были столь неуловимы, и она не смогла сразу понять, что именно в нём переменилось.

Глаза. Это были глаза. Вместо обычных зрачков в них были узкие вертикальные полосы – зрачки лисьего демона.

Ху Фэйцинь всё-таки вышел во двор, медленно прошёлся между персиковыми деревьями. Ступать было тяжело, что-то словно давило на плечи. Он сообразил, что дело в его физической оболочке. Структура тела небожителя отличалась от человечьего. Принцип построения был тот же, но материалы разнились: небожители были манифестацией собственных духовных сил, каждая клетка их тела была сформирована и материализована из Ци, а не из плоти и крови.

Ему казалось немного странным, что Лисье пламя [4] ведёт себя спокойно. Но что-то было не так с тринадцатым языком пламени, окружённым алой демонической Ци. Оно разрослось, трепетало, словно в него подлили масла, Ху Фэйцинь даже физически ощущал исходящий от него гул. Вероятно, чистопородным демонам воздух Небес не нравился, поэтому тринадцатый язык принялся буянить. Успокоить его не удавалось, и Ху Фэйцинь просто перестал обращать на него внимание.

Он уже почти дошёл до края сада, как увидел идущих по дорожке и весело что-то обсуждавших старших братьев. Встречаться с ними ему не хотелось, он отступил и встал за персиковым деревом. Так его не было видно, и они могли пройти мимо даже не подозревая, что он здесь и слышит их.

– Небесное оружие – потрясающая штука, – сказал Третий принц. – Одного удара хватило, чтобы разорить это гнездо Скверны.

– Как они бегали и вопили, эти жалкие демоны! – фыркнул Четвёртый принц.

– Точно никого не упустили? Они шустрые.

– Небесные молнии не промахиваются.

– Они ведь уже давно там засели, почему отец распорядился уничтожить их гнездо только сейчас?

– А ты не знаешь? Из-за Тайцзы, конечно. Я подслушал. Он, оказывается, жил с демонами в мире смертных. Об этом никто не должен узнать, поэтому гнездо было велено стереть с лица земли. Что бы о себе возомнили эти демоны, если бы узнали, что с ними жил Тайцзы?

Они расхохотались и пошли дальше, весело обсуждая устроенную ими резню.

Ху Фэйцинь почувствовал, что внутренности заполняет ледяной холод. Глаза его остекленели, губы приоткрылись, но с них не сорвалось ни звука. Они говорили о Лисьей горе! Небесный император решил подстраховаться и велел стереть лисье логово с лица земли, чтобы у Первого принца не осталось ходов отступления: если бы он решил покинуть Небеса, ему бы попросту некуда было возвращаться. Ледяной холод внутри превратился в бушующее пламя. Глаза Ху Фэйциня засветились белым светом.

– А-Цинь…

Он резко развернулся. Это была его мать.

– Ты знала? – прорычал он, сообразив, что она тоже слушала разговор Третьего и Четвёртого циньванов.

– А-Цинь, я ничего не могла…

– Ты знала?!

– А-Цинь…

– Ты должна была сказать мне!!!

Он, разъярённый, превратился в белую молнию и, пробив Небесный барьер, камнем упал вниз, в мир смертных, разрывая в клочья облака. Стражники, охранявшие барьер, забегали вокруг образовавшейся дыры, в которую воронкой затягивало небесный воздух.

Богиня небесных зеркал велела:

– Никому об этом не говорите.

Она накрыла дыру одним из зеркал, пряча её. Она знала, что Первый принц скоро вернётся, вот только не была уверена, кем или чем он вернётся.

Белая молния ударила у подножия горы Хулишань. Раздался такой гул, что деревья застонали и перегнулись, не ломаясь, до самой земли. В образовавшуюся воронку покатились камни, вырванные с корнями растения и не успевшие сбежать живые твари.

Белое сияние схлынуло, на дне кратера стоял Ху Фэйцинь, одежда и волосы его слегка дымились, белый свет заливал глаза.

Он поднял голову и поглядел на Хулишань. Верхушка её была снесена начисто, вместо привычных облаков небо над горой заполнил чёрный дым пожара, в воздухе витал запах смерти.

Ху Фэйцинь заскрежетал зубами и помчался по изломанной лестнице на вершину горы. Камни под ногами обрушивались, сверху сыпались клочья пепла.

Он взлетел на гору буквально за полминуты и остановился, широко раскрывая глаза.

От Лисьего дворца остались лишь дымящиеся развалины. Поваленные персиковые деревья превратились в обугленные обрубки. Повсюду под камнями торчали обгоревшие лапы лис, кое-где – руки или ноги лисьих демонов. Запах горелой плоти тошнотворно вползал в нос и горло. На камнях остались вмятины от ударов небесных молний.

– Ху Вэй… – беззвучно проговорил Ху Фэйцинь, тут же опомнился и заорал во всю глотку: – Ху Вэй!!!

Он принялся в отчаянии бегать среди развалин, зовя Ху Вэя, Недопёска, Тощую, всех, чьи имена смог вспомнить, но ответом ему была тишина.

Он хватал и отбрасывал камни и брёвна, но всё, что ему удавалось достать, – обугленные, изуродованные трупики лис и отделённые от тела конечности лисов-оборотней, которые даже не удавалось опознать.

Он разрывал, разгребал завалы, ломая ногти и раня пальцы, но не чувствуя боли. Лисье пламя в нём полыхало так яростно, что он ничего не видел и не слышал. Только кости, только пепел, ничего живого.

Он кричал и звал, пока не охрип. Лисье пламя выцвело в пустоту: он знал, что оно всё ещё внутри него, но не чувствовал его биения.

Он стоял на коленях среди дымящихся камней, и по его щекам, испачканным сажей, тянулись две ослепительно-чистые мокрые полосы слёз.

Он пришёл слишком поздно.

– Ху Вэй… – хрипло позвал он в последний раз, чтобы убедиться, что никто не отзовётся. – Ху Вэй…

Если у лисьего демона и было сердце, в этот момент оно разбилось, как небесное зеркало, на тысячу кусков.

Его последний крик был так страшен, что природа вокруг Лисьей горы замерла на добрых полминуты, опасаясь даже шелохнуться. В наступившей тишине было слышно лишь рычание отзвука этого крика.