Чтение онлайн

Шу Э заметила взгляд Чангэ и поёжилась. Если даос начнёт задавать вопросы, как ему отвечать?

Но Чангэ в размышлениях отклонился от верного пути.

«Пытается убедить меня, что она не злой дух?» – машинально подумал Чангэ.

– В грядущее не следует вмешиваться, – вслух проговорил Чангэ.

– Я и не вмешивалась в грядущее, – возразила Шу Э, – только в настоящее. «Разломы бытия» к грядущему не относятся.

Она осеклась, поджала губы, надеясь, что Чангэ пропустит эти слова мимо ушей. Сболтнула лишнее, смертным об этом знать не полагается… Всё из-за того, что Шу Э не воспринимала Чангэ как простого смертного: небожитель, даже бывший, всегда остаётся небожителем, хоть дюжину смертных оболочек на него надень!

Чангэ, к счастью, на сказанное внимания не обратил. Он поспешил к старухе, чтобы помочь ей подняться.

Шу Э посмотрела ему вслед, отступила в тени и исчезла. На сегодня хватит с неё смертного мира и небожителей-даосов. Чангэ настолько не вписывается в её представления о последних, что впору их пересмотреть, а делать это лучше во дворце Юн Гуаня, где ничто не будет отвлекать её от переосмысления собственного мировоззрения.

«Видишь ли, – сказала Шу Э, словно бы убеждая саму себя, – у Чангэ непозволительно отвлекающая внешность».

Чангэ, к слову, думал точно так же – о самой Шу Э.

Чангэ с неудовольствием глядел, как Шу Э суёт нос куда не следует, а именно в кульки и свёртки с травами и кореньями в стенном шкафу. Шу Э твёрдо вознамерилась помочь Чангэ с аптекарскими опытами, а для этого непременно нужно знать, что где лежит, чтобы в нужный момент не оплошать и не замешкаться.

– Не нужно мне помогать, – сказал Чангэ, но Шу Э не обратила на его слова никакого внимания и продолжала тщательную инспекцию даосских запасов.

– Это ведь тот женьшень, что я принесла? – удивилась Шу Э, извлекая из кулька высохший корешок. – Почему ты его не использовал?

– Это редкий и дорогой ингредиент. Его не стоит использовать впустую.

– Я бы принесла тебе ещё, – пожала плечами Шу Э, – там их пруд пруди.

– Где? – осторожно уточнил Чангэ.

– В саду влады… – Шу Э осеклась и исправилась: – Я знаю места, где растёт женьшень.

На самом деле женьшень Шу Э выкопала в саду Вечного судии. Великое Ничто изобиловало редкими растениями, многие из которых почитались в мире смертных за настоящие сокровища. Этот особенно редкий вид женьшеня встречался лишь раз в тысячу лет. Но в Великом Ничто времени как такового не было, а Шу Э обладала способностью выносить из небытия то, к чему прикасалась тенями, поэтому сорванный ею женьшень не рассыпался, как это бывало с растущими в Великом Ничто растениями, и благополучно пережил переход между мирами.

– Одной крошки достаточно, чтобы сварить целый чан лечебного снадобья, – заметила Шу Э, откладывая корешок в сторону. – Тебе бы его хватило на целую тысячу лет.

– Ты разбираешься в аптекарском искусстве?

– Хм… кое-что читала, – уклончиво сказала Шу Э.

Птичий дух, читающий медицинские трактаты… Чангэ поджал губы. Ответ где-то совсем близко, вот-вот сложится… Нет, не в этот раз. Чангэ опять отвлёкся и потерял нить размышлений. Тело затрепетало, отозвавшись на случайное прикосновение: Шу Э задела его рукавом, когда проходила мимо, чтобы проверить стеллаж у другой стены. На Чангэ повеяло свежестью весенней ночи. Крылья носа его дёрнулись, зрачки расширились, корень жизни снова дал о себе знать.

Чангэ сдвинул колени и попытался сосредоточиться на том, что делал, а он как раз толок в ступке сухие травы для лечебного снадобья, но стук пестика о деревянное дно вызывал непристойные ассоциации. Лицо его покраснело, он отставил ступку и прикрыл глаза, сжимая переносицу пальцами.

– Болит голова? – участливо спросила Шу Э, возвращаясь к столу.

«Ты моя головная боль», – подумал Чангэ.

Шу Э придвинула к себе ступку, накрыла её ладонью, а когда отвела, то травы в ступке уже были размолоты и должным образом перемешаны. Тени постарались на славу. Чангэ решил, что пора уже перестать удивляться.

– Ты ведь не птичий дух, – устало сказал он.

– Я и не говорила, что я птичий дух. Это ты так решил.

– Ты… использовала духовную силу, чтобы их измельчить? – неуверенно спросил Чангэ.

– «Глупая птичка» ничего не смыслит в культивации, – повторила Шу Э некогда сказанные даосом слова. – Что я знаю о духовной силе?

Чангэ покраснел.

В хижину пришли люди. Шу Э тотчас завесила лицо платком и умолкла. Чангэ с рачительностью бережливого хозяина делил между ними кулёчки с лечебными порошками, попутно объясняя, как и когда следует пить лекарство. Близилась зима, а вместе с нею и простуды.

Шу Э люди приветствовали едва ли не радостно: прошёл слух, что это именно она бросила ветку в реку и тем самым спасла тонущего ребёнка. Какая-то женщина сунула ей в руку завёрнутый в бамбуковый лист рисовый пирожок. Другая оставила на столе полную миску риса для Чангэ, и он со вздохом принялся есть: она не собиралась уходить, пока он не доест.

Шу Э развернула бамбуковый лист, поглядел на рисовый пирожок, накрыла его ладонью. Когда она отвела ладонь, бамбуковый лист был пуст. Она так подкармливала тени.

Вообще о них можно было и не заботиться: всё, на что падала тень, было в её власти. Если Шу Э чувствовала, что тени начинают слабеть и выцветать, она скармливала им, что попадалось под руку. Тени были всеядны.

В мире смертных Шу Э лишнего себе не позволяла, но, если приходилось устранять «разломы бытия», её теням нередко удавалось поживиться чем-нибудь существенным. Например, змеями, которых слишком много развелось, или хищными зверями, которые терроризировали людей. Пока на свете есть тени, ей не придётся заботиться о пропитании.

Шу Э стрельнула глазами по хижине. На неё никто не смотрел. Часть людей молились у алтаря, до мозолей натирая ладони друг о друга. Женщины всё ещё стояли над душой у Чангэ, пока он стоически пытался доесть рис.

Когда все ушли, Чангэ устало опустил плечи.

– Быть даосом, я гляжу, суетно, – заметила Шу Э, скармливая теням и бамбуковый лист.

– Они из добрых побуждений, – сказал Чангэ, но прозвучало так, словно он уговаривал себя, а не отвечал на вопрос Шу Э.

Он ссутулился, придвинул к себе чашку с готовым лекарственным порошком и весы. Шу Э вприщур поглядела на него, передвинулась ближе и крепко сжала сзади плечи Чангэ, разминая их. Чангэ вздрогнул всем телом.

– Что ты делаешь? – резко спросил он.

– Разгоняю Ци. Меридианы у тебя не лучшим образом выглядят, нельзя, чтобы Ци застаивалась. Ты ведь забываешь иногда, что ты в смертном теле? За ним нужен должный уход.

Это был дельный совет, но Чангэ едва его расслышал: горячая пульсация в висках и в паху лишала сознание ясности. Разогналась не Ци по духовным каналам, а кровь по венам.

Чангэ всё больше чувствовал неловкость в присутствии Шу Э. Он ничего не мог с собой поделать, и даже медитация в ледяном водопаде не помогала усмирить пробуждающиеся инстинкты, которые он полагал давно забытыми.