Чтение онлайн

Лис-с-горы небрежно бросил на стол смятые осенние листья, поглядел на ещё не высохшие строки на кленовом листе и фыркнул:

– Лесная лиса не только умеет писать, но ещё и сочиняет стихи. Какая прелесть!.. Тявкать ты не умеешь. Так, может, напишешь то, что я хочу знать? Как твоё имя? Откуда ты взялся в моих лесах? Кто ты или что ты? Ты ведь понимаешь мою речь.

Господин-с-горы подумал, что правду говорить не стоит. Если лисы-оборотни узнают, что он переродившийся даос – их смертельный враг! – то они его разорвут на клочки и сожрут. Лучше всего притвориться недоумком и на все вопросы отвечать: «Не знаю». Так он и сделал: «Не знаю. Не помню». Лис-с-горы покусал коготь на указательном пальце, разглядывая написанные ответы.

– Не помнишь? – уточнил он, скептически фыркнув. – Не помнишь элементарных вещей, но помнишь, как писать на куанцао?

Господин-с-горы изобразил на морде крайнее удивление.

– Или ты даже не понимаешь, что пишешь на куанцао… – пробормотал Лис-с-горы.

Господин-с-горы продолжал строить из себя недоумка.

Лис-с-горы вздохнул:

– Ладно, продолжай постигать Дао Лисы. Посмотрим, что из тебя получится. Не забывай поливать своё персиковое дерево. Когда придёт время, ты узнаешь, для чего оно нужно.

Господин-с-горы поглядел на растущее во дворе персиковое дерево. Выходит, у каждой лисы на Хулишань есть собственное дерево?

Лис-с-горы приостановился у дерева ненадолго, разглядывая листву и ветви, и заметил:

– Ты хорошо за ним ухаживаешь. Быть может, оно расцветёт.

Если бы у Господина-с-горы остались духовные силы, он мог бы заставить дерево зацвести, всего лишь прищёлкнув пальцами. Теперь об этом не стоило и мечтать.

Ничего не оставалось, как продолжать постигать Дао Лисы. Господин-с-горы медитировал как одержимый, прерываясь, лишь чтобы полить персиковое дерево и что-нибудь съесть. Лисья еда ему не нравилась: это всегда были потроха и какие-то травки-муравки. Если с травками-муравками ещё можно было смириться, то с потрохами… Он не мог есть их сырыми, как полагается лисам. Он варил их вместе с травками-муравками и так ел. Смутно он понимал, что именно сырые потроха должны способствовать лисьей культивации, но пересилить себя не смог.

О том, что Куцехвост варит потроха, Лису-с-горы тоже донесли.

– Похоже, Куцехвост решил культивировать сразу в горного духа, – ядовито заметил он.

Апогеем лисьей культивации было становление лисы горным духом. Ни одна лиса на Хулишань ещё горным духом не стала. Лису-с-горы было любопытно, получится ли у Куцехвоста, поэтому он велел лисам не вмешиваться: если хочет варить потроха, пусть варит.

Господин-с-горы жил на горе Хулишань уже около месяца. Тявкать на понятном языке он так и не выучился, с другими лисами ему приходилось общаться жестами.

Лисы его недолюбливали. Господин-с-горы уже имел неплохую культивационную базу и сформировал зачаток Лисьего пламени[9] внутри себя.

– Самое время отращивать второй хвост, – сказал ему Недопёсок.

У большинства лис-слуг было по два хвоста. Лисы-оборотни могли похвастаться тремя. У Лиса-с-горы почему-то был всего один, пусть и роскошный. Господин-с-горы гадал, отчего так. Он мог определить, что Лис-с-горы – самый могущественный среди живущих на Хулишань оборотней. Дао Лисы гласило: чем выше культивационный уровень лисы, тем больше у неё хвостов. Господин-с-горы со своим огрызком хвоста был в самом низу культивационной цепи!

В Лисьем дворце было необыкновенно шумно в тот день. Господин-с-горы не удержался от любопытства и заглянул внутрь. Лисы тявкали на все лады, и он разобрал, что Лис-с-горы хочет спуститься с горы к людям. Лисы хором не одобряли.

Тощая девчонка-лиса особенно кипятилась:

– Опять гэгэ собирается к своему человеку! Всё ещё надеется, что дождётся его! А человек и думать про него забыл!

– Я тебе хвост откушу, если будешь о нём дурно отзываться, – спокойно пообещал Лис-с-горы. Всеобщее неодобрение его, кажется, нисколько не волновало.

«Интересно, – подумал Господин-с-горы, – так у него человек в друзьях?»

История знавала примеры, когда лисы и люди вступали в контакт, но обычно это скверно заканчивалось для людей. В лучшем случае они оставались обманутыми, в худшем – съеденными. Дао Лисы гласило, что человеческие потроха – верное средство для улучшения культивационной лисьей базы. Быть может, Лис-с-горы втёрся в доверие к человеку, чтобы съесть его печень?

Спасти человека, если дела обстояли так, как он полагал, Господин-с-горы не мог. Обычным, не превращённым лисам покидать Хулишань было запрещено, да у него бы и не хватило сил спуститься по той бесконечной лестнице, разве только кувырком, но рисковать жизнью Господин-с-горы не хотел: где уверенность, что если он распрощается с жизнью, то ему снова удастся переродиться на таких выгодных условиях? В нынешнем обличье он уже освоился, дело продвигалось, шансы были весьма неплохие.

Лис-с-горы сунул руку за пазуху и вытащил оттуда ветку персикового дерева. Господин-с-горы навострил уши, каким-то невероятным образом поняв, что сейчас произойдёт что-то из ряда вон выходящее и что нельзя это пропустить. Персиковая ветка наверняка была сломана давно: место слома высохло и почернело, – но листья и соцветия на ней были свежие и ароматные, будто её сорвали только что и она не успела увянуть. Лис-с-горы хорошенько оглядел ветку со всех сторон, обнюхивая соцветия одно за другим, вытянул руку вперёд и подкинул персиковую ветку вверх. Ветка описала в воздухе дугу, но не упала, а сделала полный круг, нарисовав невидимую окружность. Лис-с-горы шагнул через неё и… стал другим.

Из лиса-оборотня он стал человеком. У молодого мужчины, в которого он превратился, были тёмные волосы, едва заметно отливающие рыжиной, и карие глаза с ореховыми искрами. Хвост и уши пропали. Щеголеватое одеяние превратилось в обычную, цвета талого снега одежду.

Господин-с-горы застыл с раскрытым ртом. И дело было вовсе не в том, что он поразился превращению лиса-оборотня в человека. Хоть он никогда этого не видел, но возможность превращения воспринималась как само собой разумеющееся: это же лисы-оборотни. Дело было даже не в том, что он раскрыл секрет персикового дерева: у каждой лисы было своё собственное, чтобы она однажды смогла срезать с него ветку и превратиться в человека. Нет, дело было совсем в другом.

Господин-с-горы узнал Лиса-с-горы. Вернее будет сказать: Господин-с-горы знал Лиса-с-горы. В прошлой жизни, ещё до перерождения.

Жизнь на Таошань была смертельно скучной на самом-то деле. Даосы безвылазно сидели на горе, спускались к людям лишь по большим праздникам, чтобы принять участие в шествии.

Господину-с-горы нравился посёлок. Однажды он спустился с горы сам, чтобы совершить прогулку, но тут же понял, что это плохая идея. Его окружили люди, забросали просьбами о помощи: нарисовать талисман, научить оберегам… Отделаться от них он не мог. Сделать то, что ему хотелось – купить засахаренных ягод и съесть во время прогулки, – тоже: ему бы пришлось снимать или приподнимать маску, а своего лица людям он показывать не хотел. В общем, первая вылазка к людям оказалась полным провалом.

Господин-с-горы вернулся на Таошань и какое-то время пребывал в унылой задумчивости. Потом ему пришло в голову: если он притворится кем-то ещё, люди не станут его донимать, и он сможет насладиться прогулкой. Господин-с-горы отложил маску, снял с себя золочёное одеяние и переоделся в обычную одежду. Такая могла принадлежать сыну одной из зажиточных семей: одеяние простого покроя, широкий пояс, высокие сапоги, всё тёмно-синего цвета. Волосы Господин-с-горы завязал на затылке узлом. Поглядев в зеркальце, он остался доволен собой. Он стал неузнаваем. Конечно, его могла выдать аура, но кто из жителей посёлка способен её увидеть? Они ведь были обычными людьми.