Чтение онлайн

– Мне они кажутся не очень обременительными, - повторяю я.

– Вот так я и влип в хорошенькую историю, - говорит он в заключение.

* * *

Я каждый день ходила на работу, я была опытной деловой женщиной, меня любили сотрудники и ценило начальство. Около пяти часов я убирала свой кабинет, перешучивалась с сотрудниками в лифте и возвращалась домой, - к нему домой. К себе я заходила, только чтобы взять кое-что из одежды, да раз в неделю за почтой. Каждое утро мы вместе ехали в метро, читали один и тот же номер Таймса: он - респектабельный деловой человек с дипломатом, с ослепительной и очаровательной улыбкой, я - с портфелем или сумкой, на высоких каблуках, со свежевымытыми волосами и накрашенными губами. Короче, очаровательная, культурная нью-йоркская пара: образцовая, хорошо воспитанная, настоящая пара из среднего класса.

– Ну-ну, пора вставать!
– кричит он с порога.

На металлическом поцарапанном подносе (на самом деле это подставка под телевизор) он несет яйца всмятку, три маленьких поджаренных английских хлебца и чашку чая. Рядом, в маленькой деревянной салатнице, - очищенный апельсин.

– Что за спешка?
– спрашиваю я.
– Сейчас только половина десятого!

Я кладу обе подушки себе за спину, сажусь и натягиваю простыню на ноги.

– И кроме того, сегодня суббота.

Он ставит поднос, вытирает с него несколько капель чая бумагой из рулона, который он принес под мышкой.

Я повторяю:

– Сегодня суббота. Я надеюсь, что ты никуда не собираешься. Лично я никого не хочу видеть. Я собираюсь спать до полудня и весь остальной благословенный день ровно ничего не делать, разве что позвонить сестре и просмотреть телевизионную программу на следующую неделю.

– Прекрасный план. Ты так и поступишь, когда мы вернемся. Мне нужно пойти в Блумингдейл.

– Лучше бы ты играл в теннис на закрытом корте, - говорю я ему. Тебе, по-моему, солнце голову напекло. Так или иначе, и речи быть не может, чтобы я в субботу пошла в Блумингдейл!

– Это займет не больше получаса, клянусь. Всего полтора часа: полчаса туда, полчаса в магазине, полчаса обратно. Ешь скорее. В половине двенадцатого мы снова будем в постели.

Мы выходим из подъезда, и тут я восклицаю:

– Надеюсь, мы не в метро поедем!

Он очень бледен и кивает головой.

– Ну, нет, - говорю я.
– Всю неделю два раза в день я езжу этой штукой и в выходной поэтому могу себе позволить не заглядывать туда.

В конце концов мы едем на такси. В Блумингдейле полно народу.

– А я-то думала, что люди летом ездят в Хэмптон...
– громко говорю я.

– Я же обещал тебе - всего полчаса...

– Согласна. Я думала, что по магазинам ты не любишь ходить. Я-то люблю, но умею выбирать день.

– Послушай, лапушка, - говорит он, - заткнешься ты? Добром тебя прошу. Я вообще-то от природы терпелив, но если ты не перестанешь, я тебя привяжу к прилавку в отделе мужской косметики и уйду. Ты будешь так скучать, что накупишь масла для загара...

Я представляю себе эту картину и смеюсь...

– Но зачем ты сюда приехал?

Мы на четвертом этаже.

– За кроватью, - отвечает он.

– За кроватью? Но у тебя очень хорошая кровать!

– Действительно, у меня большая кровать, - подтверждает он.

– Но...

– Большая для одного человека.
– Он ведет меня по залам, где выставлены роскошные столовые. Одна особенно впечатляет: сильные лампы подсвечивают столешницу из черного стекла на подставке из никеля. Черные салфетки продеты в черные хрустальные кольца, а черные бокалы соседствуют с такими же черными тарелками.

– А подают на этом черную икру и подгорелые бифштексы, - шепчет он мне на ухо.

Мы в это время пробираемся среди роскошных диванов, каждый из которых больше всей моей квартиры.

– Белый бархат!
– говорю.
– Боже ты мой! Стоит только пепел от сигареты уронить, кошке волос оставить - и готово! Все в помойку!

– Клиенты Блумингдейла люди очень-очень чистоплотные, - важно произносит он.
– Тебе это, может, неведомо, но это так просто: животных надо держать в клетках, а курить - в уборной...

– Значит, вы в воскресенье уходите в отпуск?
– спрашивает позади нас какая-то женщина.

– Да, наконец-то, - отвечает мужчина.

– И куда вы отправляетесь?

Я смотрю назад. Рыжая женщина, элегантно одетая, толкает тележку с пакетами и разговаривает с каким-то мужчиной в костюме от Кардэна.

– Отправляюсь в город Нью-Йорк...
– отвечает он.

Говорит он насмешливо и несколько нараспев, и они оба смеются.

– Какой элегантный мужчина!
– говорит она, удаляясь от нас.
– Лучшее место, где...

– Идем, - говорю я (диваны были антрактом, нас снова окружают столы и обеденные гарнитуры), - я не такого уж большого роста, и если бы ты мне намекнул, зачем мы сюда едем, я бы благоразумно осталась дома.

– Не в том дело, - отвечает он.

– А в чем тогда дело?

Он останавливается перед спальным гарнитуром. Это спальня вашей мечты: в углу стоит бюро из черного полированного дерева, на нем лампа на огромной подставке и шесть подобранных по размеру керамических ваз, и еще одна ваза, длинная а в ней восемь огненных тюльпанов, стопка альбомов с открытками, подборка иностранных журналов, раскинутая в художественном беспорядке я записная книжка, обтянутая тонким шелком.

– Вот это мне нравится, - смеясь, говорит он.
– Настоящий секретер для работы. Можно засучить рукава и приниматься.

– Не шути, пожалуйста, - говорю я ему.
– Тебя же не заставляли сюда приезжать. А у меня, напротив, при виде этой записной книжки слюнки текут. Очевидно, это для того и сделано, но это работает.

Он улыбается и обнимает меня за талию.

Спальни выставлены рядом. В первой - черный вощеный пол, во второй белый паркет, в третьей - красный метлакс; тут есть кровать, спинка которой напоминает дверь сарая, к ней крепится полотняный балдахин, а шелковые занавеси в цвет спускаются до полу. В изголовье кровати, Бог знает почему, немного не по центру стоит какое-то огромное растение в декоративной корзине. У другой кровати, толстые витые ножки. На больших подушках, прикрытых покрывалом, лежат валики, обтянутые разной материей с набивным узором, подобранной в тон.

– Это именно то, что тебе нужно, - говорю ему я.

– Мне нужны маленькие подушки.

– Нет, тебе нужно четыре больших. Твои две маленькие штучки никуда не годятся, на них невозможно удобно опереться.

– А когда тебе нужно опираться в постели на подушки?
– спрашивает он.

– Ну, когда ты мне подаешь завтрак, как сегодня утром, например. И еще в разных других случаях. Так приятно смотреть телевизор или читать в постели.

– Ну, мне это и в голову никогда не приходит, - медленно отвечает он, и я смеюсь.