Чтение онлайн

— Мне очень, очень нужна твоя помощь! — громко сказала девушка, застыв в дверях. Ее голос заглушался из-за сильного ветра. — Я понимаю, как это прозвучит, но ты единственный, кто может мне помочь!

Альфариец не обернулся, но остановился, давая ей возможность договорить. Полы его расстегнутого пиджака шумно развевались на ветру.

— Я родилась с туманной слепотой, — Рэйнер прислушался, скользя взглядом по горным массивам вдали. — Наверняка, ты слышал об этом… Но если нет, я расскажу. Я не могу попадать в Туманную долину и ловить души. Я вижу их, но своих у меня нет и никогда не было. И это… это словно клеймо. Понимаешь?

Не услышав ответа, она продолжила подрагивающим голосом:

— Туманная слепота неизлечима… но существует одна легенда, — Триста замялась на мгновенье. — В ней говорится, что некромаг, родившийся в ночь затмения девяти лун, может меня излечить.

Альфариец стоял, не двигаясь с места.

— Я поступила в Альфар, чтобы встретиться с тобой, Рэйнер! И я очень прошу хотя бы подумать над моей просьбой. Пожалуйста! Другого выбора у меня просто нет…

Рэйнер и раньше чувствовал, что с этой девушкой было что-то не так, но сейчас убедился в своих предположениях. В Тристе не было силы. Той силы, которая появлялась у некромагов с первой пойманной душой и росла с последующими. Теперь это казалось таким очевидным!

Ветер завывал, бил с силой и холодил кожу. Рэйнер стоял, немигающим взглядом смотря перед собой. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять: Тристы в дверях уже не было.

***

За окном проносились скудные пейзажи зимней Сальвинии, водитель подпевал лившейся из магнитолы песне, а маленькая старушка на другом ряду тихо посапывала, уткнувшись подбородком в вязанный шарф на своей груди. Триста ехала в пустом автобусе, терзая себя мыслями о случившемся разговоре. Да и можно ли было его так назвать? Рэйнер не сказал ни слова, но выслушал ее — впервые за четыре дня. Это казалось огромным прорывом настолько же, насколько неожиданно возникшим тупиком с мигающей табличкой вопроса: а что, собственно, дальше?

Поступая в Альфар, Триста не думала, что нужный ей некромаг окажется настолько… нелюдим. Селетта как-то раз поделилась с девушкой историями, как жестоко Рэйнер обходился со студентами, пытавшимися его задеть. Таких было чуть больше чем тех, кто хотел с ним подружиться, но и первые, и вторые к альфарийцу больше не лезли, предпочитая обходить стороной. Как можно более далекой стороной. После этого, конечно, план с отчаянными требованиями о помощи казался сумасшествием, но оставлять попыток достучаться до Рэйнера Триста не собиралась. Робких, неуклюжих, но все же попыток.

На вокзале Юрты, городка близь Ной-Тона, ее встретили сестры.

— Триста! — радостно завопила Иллка, бросаясь на шею.

— Удушишь! — рассмеялась та, крепко обнимая русоволосую девчушку. Тринадцатилетняя Иллка была самой младшей в их большой семье некромагов. — Вы почему вдвоем? На чем приехали?

Райна, стоявшая чуть поодаль, с широченной улыбкой показала связку ключей в своих пальцах:

— Видала?

— Шутишь! — выдохнула Триста, выпрямляясь. — Папка свой джип доверил?

Ей, старшей из сестер, отец не разрешал даже по полю погонять, хотя то было понятно: Триста и там умудрилась бы найти дерево. Но Райне только-только стукнуло восемнадцать, а потрепанный, но все равно любимый джип папа хранил как зеницу ока.

— Ага. Давай скорее, прокачу с ветерком!

По дороге до дома сестры засыпали ее вопросами об академии, но Триста молчала как заправский партизан. Ей богу, то же самое ведь и остальные спрашивать будут, так зачем повторять все по десять раз?

— Как это зачем?! Мы что, зря тебя встречать поехали? — возмущалась Райна, вдавливая педаль газа до упора.

Гоняла сестренка — мама не горюй. Но, в отличие от Тристы, делала это на редкость умело.

— Лучше расскажите, как у вас дела?

— Да какие у нас могут быть дела? Ты же теперь главная звездочка! Иллка вон наслушалась и тоже надумала в Альфар поступать, — ехидно пропела Райна, глянув в зеркало заднего вида.

— Правда? — изумилась Триста, обернувшись.

— Да врет она все! Не надумала! — покрывшись красными пятнами, запротестовала девчонка. Райна громко фыркнула. — Это шутка была!

— А почему нет? — допытывалась девушка, и без того зная ответ.

— Зачем оно мне надо? Мне и училища хватит… — скривившись, пробормотала Иллка. А потом быстро перевела тему: — А Рикоста опять с простудой слегла!

— Я ж говорила, что из нее все здоровье в детстве высосала!

— Нашла чем гордиться, — цокнула языком Триста, покосившись на лыбящуюся Райну.

Они с Рикостой были близняшками, но такими разными, что сложно было в это поверить. Райна — неугомонная, шустрая и громкая; Рикоста — тихая и слабая, словно тонкий колосок. Несмотря на это, сестры никогда не ссорились, хотя и любили тыкать друг в друга чужими недостатками.

Во дворе Тристу ждала пятнадцатилетняя Ерта вместе с Алайком — главным четвероногим любимцем всей семьи. Громко лая, пес прыгал вокруг вернувшейся хозяйки, то и дело намереваясь лизнуть ее в нос, Иллка носилась вместе с ним, а Ерта с Райной обхохатывались неподалеку.

С горем пополам отделавшись от любвеобильного Алайка, Триста вместе с сестрами ввалилась в дом и тут же встретилась глазами с матерью.

— Привет, — спрятав улыбку, подобралась она и стянула с головы наполовину сползшую шапку. Остальные девушки прошмыгнули дальше, оставив старшую одну стоять на пороге.

Не успела Триста придумать продолжение, как очутилась в теплых объятиях. На мгновенье замешкавшись, она обвила руки вокруг женских плеч и уткнулась носом в платье, пахнущее родным домом.

— Больше никогда так не делай.

— Не буду, — пообещала девушка приглушенно. Облегчение теплом разлилось в груди.

— Ну, блудная дочь, а меня обнять не хочешь? — пробасили со стороны кухни.

Широко улыбнувшись, Триста подбежала к отцу и запрыгнула в его медвежьи объятия.

— Ешкин кот, куда в обуви? Я же только полы помыла! — возмутилась Райна.

— Ты?! — натурально удивилась девушка, вывернувшись в отцовских руках.

— Так тебя нет, а Рикоста болеет. Кто ж еще? — пробурчала сестренка и, почувствовав на себе взгляды всех собравшихся, смущенно предложила: — Может, уже за стол сядем? А то мама нас кормить отказывалась до твоего приезда.

Триста за всю неделю в академии так много не разговаривала как за вечер в семейном кругу. Родители недолго просидели в шумной компании и вскоре ушли в свою спальню, оставив на десерт грушевый пирог и вопросы о Рэйнере тин Фолльте. Из ее рассказов сестры вынесли бедному альфарийцу неутешительный вердикт — фрик. Триста на это ничего не ответила. Таковым Рэйнера она совсем не считала, но и доказывать обратное смысла не видела.