Чтение онлайн

– Зачем я вам все это говорю? Впрочем, какая разница? Донесете? А сам-то? Грехи замаливал, когда помогал Кольцо уничтожить? «Просто уйти» – как же – так дверью хлопнул, чтобы в Валиноре слышно было…

– Да, я отомстил, – недобро усмехнулся Аллор. – Хотя все же в первую очередь хотел освободиться. Если бы этого можно было достичь, не руша Мордор, я не стал бы идти на крайности.

– Скажите-ка, благоразумный какой! Как будто все в твоих руках. Как будто можешь предвидеть, что будет потом. Что придется сделать и чем – платить.

– Вот я и не рассчитал…

– Не рассчитал… А я – думал, что – так?! Ауле бы заставили и… – Курумо резко прервал себя, тряхнул головой, словно отгонял ужасное видение.

– Вот как? – Аллор внимательно посмотрел на гостя. Тот затравленно молчал, как будто сболтнул что-то лишнее.

– Зачем вы… – прошептал Курумо. – Впрочем, неважно – вам или кому еще. Что сделано, то сделано, и исправить ничего нельзя. И мне уже все равно. Раз вернулся… А ты думаешь, Мордор разнес, в Валинор попал, так можешь сидеть спокойно, репутацию на эпоху вперед наварил? Тебе ее укреплять и укреплять. Еще неизвестно, чего от тебя потребуют, чтобы убедиться в искренности твоих намерений. А своим никогда все равно не станешь. Будешь искать забвения – и не обретешь его. Лориэн не поможет.

– А я и не ищу. И «своим» стать не пытаюсь – тут уж как выйдет, – ответил Аллор.

– А куда ты денешься?

– Никуда, но это не имеет значения.

– Да, действительно… Разве что… В Бездну, – тихо проговорил Курумо. – Надо было все же уйти…

Бездумно переставляя ноги, помощник Ауле брел по направлению к отрогам Пеллор, пробираясь сквозь сплетения камней и корней.

Лориэн остался далеко позади – пушисто-игольчатый сумрак словно все еще щекотал висок, и рассеивались, таяли под ярким солнцем обрывки навеянных грез. А вместе с ними растаяли смягчившие жгучую память последних дней покровы, которыми Ирмо заботливо укутал сознание. Не помогли они – стоило покинуть Сады, как кошмар навалился с новой силой. И куда – теперь? Только не к Ауле, ибо никогда больше не смогут они встретиться взглядами – боясь увидеть в глазах друг друга все тот же морок – если бы морок!

Забвения Ирмо дать не смог – а меньшее уже не поможет. Даже если бы он и сумел заставить забыть – то стоит ли существовать дальше, непонимающе ловя обращенные к тебе взгляды – от жалеющих до брезгливых… Нет, возвращаться нельзя. Но можно уйти – просто уйти, может быть, не найдут, да и кому он нужен, кроме разве того же Ауле, – сломанный инструмент, отслуживший свое? А Ауле – поймет. Должен понять. Зачем ему в чертогах бездумный истукан с застывшим в прорезях глаз стылым огнем…

Горы были все ближе, словно горизонт, причудливо прогнувшись, вскинулся навстречу. Над ними, в вышине, еле различимые глазами, парили орлы – согласно эльфийским легендам – свидетели Манвэ. Соглядатаи, если сказать проще. Впрочем, вряд ли им было дело до бескрылых… Но Курумо отступил в тень – на всякий случай, подивившись невесть как сохранившейся предусмотрительности и способности замечать окружающее. Оглядевшись по сторонам, он шагнул в ближайший тоннель, уходящий, судя по всему, к самым корням горы. Под ногами струился ручей, деловитым шорохом нарушая величавое молчание камня. Вскоре проход стал шире, превратившись в пещеру, где каменные потоки вечно стекали с потолка навстречу бьющим из пола каменным же фонтанам. Сквозь пролом в стене пробивались солнечные лучи.

Присев на обломок скалы, Курумо прикрыл глаза. Мысли медленно гасли, словно увязая в густом и неподвижном воздухе. Неожиданно пришло неясное, смутно знакомое ощущение на фоне незаметно соткавшегося покоя. Так уже было, причем давно. Наверное, это просто горы – Ауле говорил, что они помогают обрести цельность. Проясняют душу. Берегут, наконец. Как… как дома. Вот оно. Поэтому и хочется сидеть тут бесконечно, слушая воду и глядя на блики, скользящие по стене в такт застывшей песне Ауле. А вообще-то горам, наверное, наплевать, что происходит вокруг, и тем более с забредшим в их недра путником. И хорошо – оказывается, такое возможно – покой безразличного одиночества. Как спокойно может быть, когда никому до тебя нет дела. А Ауле?! Не думать об этом, а то не выдержать будет. Надо потерпеть, а потом все уладится.

Блики исчезли со стены, он приблизился к пролому, пытаясь понять, что произошло, и разгорающийся закат плеснул в глаза остывающей лавой. Пламя залило глазницы, и память вышла на очередной круг, сметая едва сгустившееся подобие покоя, а потом почудился властный зов. Он был подобен упруго натянутой нити, она влекла за собой, обвивая подобно паутине, уводя от реальности.

Он потянулся следом, откликаясь на призыв, глуша тревогу, мешающую раствориться в оплетающих душу нитях.

Сознание раздваивалось, часть его готова была следовать в неведомое, а другая желала бежать от этого, быть, – ощущение покоя пропало, он цеплялся за оставшуюся в нем искру тепла, стараясь сберечь ее от липких щупалец.

Память меркла, туманилась, теплая искра противилась паутинным объятиям, он прижался к ней, уже страшась отдаться во власть упорно влекущей нити, когда послышалось слово, словно кто-то шепнул, холодным дыханием обжигая затылок: Бездна.

Диким, нестерпимым страхом повеяло от этого звука. Забвения там и быть не могло, покоя – тем более, но сил вернуться, вырваться – не осталось.

Тот, кто был сотворенным Мелькора и учеником Ауле, бездарный творец и искусный исполнитель, тот, кого больше не было, повис «над», или «перед», или «в» всепоглощающем Ничто, хрупко, зыбко – балансируя на самом краю, и замер, а подлое сознание не желало меркнуть…

– Ты что?! – Аллор приподнялся из-за стола, Эльдин положила руку ему на плечо. – Зачем? Это же – конец…

– Ты-то откуда знаешь? – мрачно взглянул на него майа Ауле. – Я сам не знал, пока…

– Что – пока? – Бывший кольценосец, казалось, пригвоздил взглядом Курумо к креслу.

– Ничего. Тебе-то что? – огрызнулся тот. – Когда-нибудь да уничтожила бы. Так нет… А ты и не суйся, и не спрашивай: живешь – и хорошо. Я тебе такого не желаю – и никому не желаю.

– Вот спасибо, – криво усмехнулся Аллор. Учини он Курумо допрос с пристрастием, вряд ли можно было бы узнать больше. Разрозненные сведения собирались в картину, которую цельной назвать можно было бы разве с иронией, но достаточно полную. Эльдин сосредоточенно уставилась в бокал.

– Только опоздал ты немного со своим пожеланием: побывать там я уже успел.

Хмель или его подобие мигом вылетели из головы Курумо.

– Как? Когда? – запинаясь, пробормотал он.

– Было дело. Так я и стал майа, между прочим.

– Вот и не нарывался бы… – Курумо, похоже, потихоньку приходил в себя.

– Я бы тебе посоветовал то же самое, – в тон ему ответил Аллор.

– А что – мне? Чего еще мне бояться? Какого наказания?

– Может, не будем развивать тему? – пискнула нервно Эльдин.

– Отчего же, – мрачно улыбнулся Курумо, – раз такой разговор вышел? Что, в Бездну ту же спихнуть постараются? Ну так когда-нибудь уничтожит – какая разница, где – помнить? В Пустоту отправят – к Мелькору? Так, по крайней мере, оттуда он меня не прогонит – придется ему меня выслушать, а может – бывают же чудеса – и понять. Не простить – таких чудес не бывает. И ладно. А оставят жить… Что же – я и так живу.

– Да, за себя ты не беспокоишься… А за Ауле?

– А что – Ауле? Если ты думаешь, что он – живет, то глубоко заблуждаешься. Он перестал быть собой… Так что ни мне, ни Ауле больней не будет. Знаешь, мертвецам несвойственны живые ощущения…

– И мертвецов можно допечь, – зло бросил Аллор.

– А стоит ли? От этого не им хуже…

– И ты мне говоришь о страхе? – взглянул на него Аллор, покачав головой.

– Да. Но не за себя, а за нее – она-то еще живая. – Майа кивнул в сторону Эльдин.

– Не более, чем он! – подала голос майэ.

– И не менее. Каждый из вас – не один. И на что готов пойти ради другого? На ложь? Убийство? Предательство? Сможете ли вынести разлуку?

– А кому это вообще нужно? – пожала плечами Эльдин, впрочем, слегка побледнев.