Чтение онлайн

Местность, по которой они проезжали, казалась ему идиллической — даже отсутствие ровной дороги с лихвой компенсировалось поражающими взор красотами и вкусным, тягучим ароматом цветущих равнин. К тому моменту, когда солнце начало припекать, они покрыли достаточно солидное расстояние, и Марсель уже начал ощущать голод, тем более что предыдущим вечером поужинать ему так и не удалось. Поэтому, когда с ним вдруг поравнялся Муса и, вопросительно взглянув на него, произнес слово «еда», он тут же кивнул. Процессия съехала с дороги и остановилась на небольшой поляне, откуда просматривалась вся местность. Скорее всего, телохранитель не случайно выбрал именно это место, подумал ученый, окинув взглядом окрестности. Действительно, отсюда можно было заметить приближение врага задолго до того, как он сам смог бы увидеть их. Мысленно похвалив смекалку мавра, Марсель не стал дожидаться помощи охранников и сам спустился с коня. С наслаждением ступив на мягкую сочную траву, он отошел в сторону и теперь наблюдал за тем, как его подчиненные готовили место для отдыха. Курьян тоже был заинтересован происходящим, и его можно было понять. Отвязав от седел длинные тонкие тростины, назначение которых до сих пор было непонятно ученому, они привычными движениями скрепили их между собой, образовав, таким образом, некое подобие вигвама. После этого один из охранников принес аккуратно сложенный кусок плотной материи и, развернув его, накинул на связанные прутья. Уже в следующий момент Марсель с удивлением разглядывал древний аналог походной палатки, конструкция которой показалась историку едва ли не более удачной, чем у большинства известных ему примеров из двадцать первого века.

Откинув ту часть материи, которая заменяла дверь, Муса поставил внутрь блюдо, уже наполненное всевозможной снедью. Причем Марсель даже не заметил, кто и когда успел это сделать. Впечатленный расторопностью охранников, ученый, тем не менее, решил, что выражать свое удивление ему не следовало, и поэтому, просто кивнув головой, забрался в палатку. Оказавшись внутри, он тут же отметил комфортность передвижного дома — в нем с легкостью могли поместиться два человека, и им не было бы тесно. Роль окна играло отверстие в импровизированном потолке, сквозь которое поступало достаточное количество света. Сооружение сильно напоминало юрты, которые он наблюдал во время своей поездки в Казахстан, правда, сильно уменьшенную их копию. Пища оказалась вполне съедобной, и он с жадностью накинулся на нее, параллельно прислушиваясь к тому, что происходило снаружи.

— Вот скажи мне, — судя по тому, как говорил Курьян, ему тоже перепало кое-что из запасов провизии, — что ты здесь забыл? Молчишь? Ничего, молчи. Я и за двоих могу говорить. Оглянись вокруг. Красиво? Народ добрый, приветливый. Приехал бы с женой да ребятишками, построил дом, живи в свое удовольствие. Руками-то работать умеешь, черненький?

— Меня зовут Муса, — откликнулся мавр, которому, похоже, надоело такое обращение.

— Пусть будет Муса, — согласился мужик. — Так ты, значит, приехал, потопчешься немного — и назад? Потом еще куда-нибудь поедешь, да? И так всю жизнь? А дом твой где? Есть он у тебя вообще, дом?

— Есть, — ответил телохранитель.

— И где же?

— Далеко. Икосим.

— Что за город такой?

— Далеко.

— Заладил: далеко, далеко… И что, вернешься туда, когда служба закончится? Небось, там один песок.

— Песок, — подтвердил Муса.

— Ну, вот видишь. На кой тебе сдался этот твой Укусим?

— Икосим.

— Да какая разница? Не понимаю я людей. То в песок зароются по самую макушку, то в горы заберутся — туда, где одни камни и не растет ничего. А рядом столько земли сочной, смотри: она в руках рассыпается, кажется, будто ее есть можно!

— Ешь.

— Чего? — не понял Курьян.

— Землю. Ешь.

— Тьфу на тебя! — обиделся мужик. — Я ему, можно сказать, важные вещи рассказываю, а он зубоскалит.

Судя по наступившему молчанию, собеседники решили сделать паузу. Вздохнув, Марсель отодвинул от себя блюдо, снова надел на лицо маску и выбрался наружу. Заметив его, охранники тут же вскочили на ноги, но он сделал им знак — и они вернулись на свои места. Ученый видел, что они еще не насытились, и не видел смысла в соблюдении правил этикета. Однако Муса продолжал стоять — похоже, он успел подкрепиться. Или, возможно, ему надоело общество Курьяна, и он решил сделать вид, будто слишком занят своими прямыми обязанностями, чтобы отвечать на его многочисленные вопросы. Подойдя к Марселю, он приглушенным голосом обратился к нему:

— Обещание. Слово дал. Помнишь?

Не понимая, о чем идет речь, ученый, тем не менее, кивнул. Мавр несколько секунд смотрел на него в упор, причем в его взгляде в этот момент читалась откровенная неприязнь. После этого лицо телохранителя обрело свое прежнее непроницаемое выражение, и он отошел в сторону. Этот случай совсем не понравился историку, и теперь он размышлял о том, как бы выяснить, в чем состояла суть договоренности между Кириллом и Мусой. Спросить напрямую? Опасно — мавр мог заподозрить неладное. Попросить Курьяна разузнать? Вряд ли солдат доверится болтливому мужику, особенно если это касается чего-то личного. Оставить все, как есть, и надеяться, что ситуация прояснится сама собой? Ничего другого ему не оставалось. Пока он размышлял, Муса успел отдать распоряжения своим подчиненным, и те, сложив остатки пищи в дорожные сумки, уже разобрали палатку и теперь прикрепляли ее составные части к седлам. Наблюдая за Курьяном, ученый заметил, с каким любопытством тот следит за всем этим процессом — Марсель был почти уверен в том, что рано или поздно его друг попытается смастерить что-нибудь подобное своими руками. Что ж, Бог в помощь, улыбнулся он под маской.

На этот раз Марсель не стал дожидаться помощи охранников, которые, похоже, выказывали подчеркнутое уважение к своему подопечному только на публике, и сам легко вскочил в седло. Устроившись удобнее, он с удивлением взглянул на Курьяна, который опять начал вздыхать и жаловаться. На самом деле сидеть было достаточно удобно — во всяком случае, его седло было гораздо комфортнее, чем те легкие конструкции, которые он встречал у славян. Возможно, ему просто досталось более дорогое и, соответственно, качественное? Может быть, особенно если принять во внимание статус Кирилла. Ученому стало жалко друга, и он с трудом сдержался, чтобы не поддержать его ласковым словом.

Тем временем процессия выстроилась в шеренгу, и они продолжили свой путь: первым ехал Муса, за ним — еще один охранник, далее следовали Марсель и Курьян, а тыл прикрывал последний телохранитель. Лошади шли размеренным шагом, и в какой-то момент ученый едва не задремал после сытного завтрака, но вовремя очнулся и решил впредь не допускать таких оплошностей. Чтобы как-то занять себя, он постарался отвлечься и вспомнить важные события, произошедшие в конце десятого века, однако не смог вспомнить ничего, кроме уже упомянутых. Вообще, у Марселя появилось странное ощущение, будто он появился здесь и сейчас не просто так, а по какой-то причине. Во всяком случае, чтобы попасть именно в это время, нужно было очень сильно постараться. Окажись он здесь двумя годами позже, и все — живи себе спокойно, пополняй местный генофонд. Или…

В первый момент ученому показалось, что мимо него пролетел какой-то крупный жук — задев его капюшон, он, не прекращая своего движения, проследовал своей дорогой и, превратившись в тростниковую стрелу, вонзился в ствол росшего неподалеку дерева. Марсель не успел понять, что произошло, но Муса, сразу оценивший ситуацию, что-то прокричал своим помощникам — и те, соскочив на землю, молча стащили ученого с лошади. Заслоняя его собой, они оттеснили своего подопечного в небольшой овражек, а сами заняли оборонительную позицию. Курьян, также сообразивший, что на них напали, уже успел укрыться в относительно безопасном месте.

— Ты! Рос! — Муса, пригнувшись и пытаясь обнаружить невидимых врагов, обратился к мужику. — Иди, посмотри, кто там.

— Ага, побежал уже, — отозвался тот. — Там тати, мне моя жизнь дорога.

— Какие тати?

— Разбойники. Лихие люди. С ними лучше не связываться, а если уж наткнулся, то лучше отдать все, что просят — целее будешь.

Муса презрительно скривился и отрицательно помотал головой. Обратившись к своим помощникам, он отдал им какие-то распоряжения на своем языке, и те тут же, прильнув к земле, расползлись в разные стороны.

— Ты чего удумал? — прошептал Курьян. — Если будешь с ними сражаться, они никого не пощадят.

Словно в подтверждение его слов со стороны небольшого скопления деревьев раздался зычный голос, в котором можно было расслышать насмешливые нотки:

— Лошадок мы заберем! И все, что есть. Но жизни вам сохраним, если не станете сопротивляться. Снимайте с себя все и выходите из оврага!

Марселю такое предложение совершенно не понравилось. Нет, он был далек от мысли вступать в драку с неизвестными разбойниками, но и перспектива лишиться своего статуса инкогнито его не привлекала. Однако Муса, судя по его решительному виду, не собирался так просто сдаваться. Процедив сквозь зубы какое-то ругательство, он, неожиданно вскочив на ноги, бросился к стоявшему недалеко дереву, кидаясь из стороны в сторону и периодически пригибаясь. Вероятно, нападавшие не ожидали от него такой прыти, потому что три стрелы, выпущенные в него, не достигли своей цели и пролетели мимо. Добежав до укрытия, мавр вытащил саблю и замер, готовясь к новому рывку.