Чтение онлайн

Мне больше не стыдно. И абсолютно плевать на то, что нас слышат в соседних камерах. Мне приятно, потому что меня ласкает невероятно сексуальный парень. Я чувствую себя красивой и желанной. В этот миг готова пойти дальше демонстрации.

Априоль перекладывает меня на мягкую шкуру, быстро избавляется от рубашки, нависает сверху. Его глаза несколько раз меняют цвет: от мрачно-чёрного до нежно-голубого. В эти мгновения он даёт мне возможность его оттолкнуть, но я этого не делаю.

Пухлые мужские губы бегут вниз от обласканных ушей, цепляют выпирающие ключицы, вставшие груди, исследуют ноющий живот. У кромки юбки останавливаются и ползут вверх. Руки между тем оглаживают бёдра и под мой стон проникают под трусики.

— Да-а… — выдыхаю и выгибаюсь.

— Страстная девочка, — глухой мужской голос вызывает волну дрожи.

Априоль распределяет смазку по моим складкам, легонько поглаживает клитор, и я снова рисую волну и стону.

На моей шее натягивается цепочка, подаренная Димой. Звенья лопаются, капитулируя перед мужской силой. Тонкое золото стекает по шее вниз, и мне плевать, где оно окажется после.

Палец ныряет в глубину, начинает двигаться, затем ещё один, и эротичная ласка становится предельно ощутимой. Априоль потрахивает меня пальцами, а я хватаюсь за его плечи, неразборчиво молю о большем. Он заглушает мои стоны губами, проникает шаловливым языком в рот, пьёт моё дыхание. Его язык кажется порождением греха. Так искусно доводит меня до помутнения. А напористые пальцы вгоняют в неотвратимый экстаз.

— Да-а… — по телу россыпь дрожи.

Априоль всё ещё надо мной, нежно целует, бережно сжимает груди. Улыбка у него победная, и я повержено улыбаюсь в ответ.

— Надя! Какого хрена ты делаешь?! Надя!

— О, дошло наконец, — говорит мужской голос, и это не Априоль. — Чего уставился, облезок? Наша она теперь!

Узнаю голос Десидера, и вдруг накатывают стыд и чувство вины. Собираю свою одежду, прикрываю груди.

— Надя! — кричит Дима. — Ты зачем к ним пошла?!

— Ты же был занят, Димочка, — поднимаюсь. — И, знаешь, я абсолютно не разочарована. Оказывается, некоторые мужчины могут довести до оргазма, не снимая брюки. Что ты там говорил? У меня какие-то психологические проблемы, поэтому оргазм так редко? Кажется, я только что излечилась!

— Надя! Не говори чепухи! Ты с кем связалась? Там же сплошные отморозки! А ты ведёшь себя как шлюха!

— Ещё раз обзовёшь её, я переломаю тебе все кости, — угрожающе, но в высшей степени спокойно говорит Десидер.

— Ты сначала выйди, — Дима ухмыляется.

Десидер какое-то время молчит, и я успеваю представить, как его скулы угрожающе заостряются. Он не вступает в новую перепалку, говорит спокойно:

— Выйду, — и это звучит как приговор для Димы.

Одновременно стена в комнате Априоля становится непрозрачной, и коридор с мрачными клетками скрывается из виду. Вместе с этим приходит неуверенное ощущение облегчения.

— Ну что, продолжим, сладкая? — светловолосый искуситель делает глоток воды и садится рядом.

— Подожди, я…

— Хочешь сбежать? Ладно. Я не держу.

— Нет, я хотела зайти к…

— К Десидеру? Ребёночка хочешь?

— Не к нему.

Поднимаюсь, натягиваю платье, застёгиваю пуговки. Часть продуктов сгребаю, кладу в юбку. Априоль молча наблюдает за мной, а я выбираю направление, в котором находится нужная клетка.

Сворачиваю наугад, ощупываю стену, она тут же исчезает, и я вхожу в очередную камеру. Только здесь сидит не тот, кто мне нужен.

— Извини, я не запомнила, как тебя зовут. Привет.

— Геликус.

— Ты красивый, но я не к тебе, — говорю первое, что приходит на ум, и стараюсь не смотреть мужчине в лицо. Стыдно, он ведь только что почти присутствовал при моём моральном падении.

— Я знаю, — кивает на стену, и я сворачиваю к ещё одному малознакомому парню.

— Джаймир, да? Тебя я запомнила. У тебя умные глаза.

— Хм… Спасибо.

Следующая камера принадлежит Тройсену. В этот раз он без гепарда, и я смелее прохожу через комнату. Я в шаге от того, кто мне нужен.

— Привет, — протягиваю Вонтеру оставшиеся продукты. — На самом деле владыка не Десидер, а ты. Да?

Смело смотрю на мужчину, который в первую встречу показался мне пугающим. У него широкие плечи, треугольный торс, цепкий взгляд и командные нотки в голосе.

— С чего ты взяла? — вопрос звучит снисходительно.

— Ты приказываешь остальным. Я не знакома с вашими обычаями, но подозреваю, что важного владыку вряд ли кто-то может называть «бесом» и указывать ему, что делать. Ты ему приказал, и он от меня отошёл. Значит, ты здесь главный.

— Наблюдательная. Молодец. Направь эту способность в нужное русло. Ты ведь уже ищешь наш сосуд?

— Да, я при случае заглядываю в туда, где ещё не бывала, но ничего подходящего под ваше описание я не нашла. Мне нужно больше времени. А сейчас я хочу ещё раз договориться, — совсем осмелела. — Перед тем как вы уйдёте, ты сделаешь мне ребёнка?

Ожидаемый хмык вперемешку со смехом меня не задевает. Видимо, упала я слишком низко. До того уровня, где гордость засыпает.

Вонтер отводит взгляд и посмеивается, а я расправляю плечи, подтверждая твёрдость своих намерений. Он возвращается взглядом ко мне, скользит от макушки до пят, хищно прищуривается.

— Нет.

— Почему нет? Разве тебе не всё равно? Одним больше, одним меньше. Какая тебе разница? Я буду заботиться в своём ребёнке. Я смогу его обеспечить. Я хорошо зарабатываю. Я…

— Очень похвально, кроха.

Вонтер повторно оценил меня взглядом, подошёл ближе, подхватил локон, выбившийся из причёски, накручивает на палец. Как бы невзначай провёл по моей нижней губе.

— Зачем такой красивой женщине ребёнок?

— Чтобы любить его.

— Или чтобы он любил тебя?

Вопрос обезоружил, и я растерялась. В поисках ответа бегаю глазами по полу. Вонтер продолжает держать мой локон. Пытает меня своим тяжёлым взглядом, нависает, как гора.

— Все хотят, чтобы их любили. Я не исключение. Взамен подарю ребёнку самую сильную любовь, на которую способен человек.

— Женщина.

— Что?

— Любовь, на которую способна женщина. И что она собой представляет?

— Я не знаю… Разве любовь можно описать словами?

— А почему нет? Многие пытались, называя гранями любви самоотверженность, верность, страсть, преклонение, раболепие, жертвенность. А ты даже не попыталась. Присядь, девочка, и скажи мне вот что…

Покорно сажусь в кресло. Мысленно ликую, потому что на этот раз я не ошиблась. Вонтер здесь главный. У него в комнате самая роскошная мебель, к его голосу прислушиваются, и ведёт он себя как властелин мира.

А я, дурында, чуть не поддалась Десидеру. Хотя что уж таить… Бес не менее хорош. Да тут все как на подбор. В таком окружении начинаешь чувствовать себя неловко. Словно ты бурьян, который вырос среди культивированной рассады.