Девятый. Компиляция. Книги 1-6
Шрифт:
— Зачем он построил сарай? Чтобы ковчег лучше сохранился до этого момента?
— Да. Наверное. Тот человек любил строить. Он завоевал уважение этим. Видите там, на реке, мельница водяная. Далеко, но разглядеть можно. Ее он построил. Затем уже по подобию этой мельницы другие поставили. Он многим вещам наших мастеров научил. Он знал то, чего не знал никто. А теперь его мельницу разрушили ортарцы. Одни стены остались… Скоты…
— Не переживай, Альра, восстановим мы ее. Будет не хуже, чем раньше. Я умею делать мельницы.
— Правда?!
— Да. Я много чего умею. Мы обязательно все восстановим. Придется поработать, но ленивых у нас нет — все получится.
— Это хорошо, а то ни одного мастера не осталось, кто мог бы это сделать. Нам очень повезло, что вы сюда пришли.
— И мне повезло, что вы меня дождались. Особенно ты.
— Я?!
— На тебя даже попугай не шипит, а он у меня ревнивец — на всех женщин, что рядом со мной показываются, он хоть раз, но шикал. Ты, получается, особенная.
— Да? Не замечала. Сэр страж, может, пойдемте назад? Нельзя рядом с ним долго стоять. Никто давно уже не заболевал от ковчега, но все равно страшно. Пойдемте же!
— Одну минутку. Я должен забраться наверх. На крышку ковчега. Посмотреть.
За минутку не управился. Но и люк не поддался — заглянуть внутрь не получилось. Я не унывал по этому поводу. Слаб я сегодня. Вернусь более подготовленным. Обязательно надо взглянуть на эти скрижали. И не только на них.
Полчаса назад я размышлял над идеями по созданию зажигательных смесей и штампованных доспехов. Теперь все это кажется таким мелочным — теперь «рулит» ковчег…
Хотя что я буду с ним делать?! Понятия не имею…
Надо думать…
Спустившись к нетерпеливо пританцовывающей Альре, напоследок провел ладонью по холодной броне. Жди, «ковчег», — я вернусь. Не дело тебе стоять в этом сарае на краю поганого капища — надо найти способ, как вернуть твою силу. И плевать на болезни — после всех этих приключений мне теперь чума не страшнее насморка. Тем более с тобой, если вдруг все получится, я вообще стану непобедимым.
— Ладно, Альра, поехали назад. По пути кое-что расскажешь еще. У меня вопросы остались. Насчет ковчега. И не только насчет него.
«Продолжение отчета добровольца номер девять. Диктую после долгого перерыва. Длительность перерыва неизвестна. Ориентировочно один месяц плюс-минус неделя.
Перерыв получился не по моей вине — я в очередной раз чуть не сдох. Так хреново мне еще никогда не было. Сперва едва не убили, потом парализованной колодой валялся, гадя под себя. В виде компенсации изучил наконец секретное кун-фу, вот только нужно оно мне сейчас так же сильно, как коту акваланг. Понимаете, пока болел, высох до состояния жертвы концлагеря. Кожу с костей ветром сдувает.
Таким образом, вынужден констатировать, что уже второй раз сбиваюсь со счета времени. Вы бы на подобные случаи календарь электронный прислали, что ли.
Кстати, насчет посылок: до сих пор ничего не получил. Список накопился — о-го-го! Чего в нем только нет: туалетная бумага, бригада молдавских строителей, два крупнокалиберных пулемета, зубная щетка, психоаналитик… Да я полночи только перечислять буду!
Да-да, я прекрасно помню ваши россказни, что даже полной энергии взрыва сверхновой звезды или всей Вселенной может не хватить на пересылку одного малюсенького макового зернышка. Еще тогда подозревал, что это подлое вранье, и сегодня наконец в этом убедился.
Вань, может, хватит на уши добровольцам лапшу ящиками вешать? Если сюда невозможно семена мака переправлять, то объясните, какого хрена здесь делает танк?! Вы, конечно, невинно захлопаете тощими ресницами и спросите: „Какой танк?“ Я отвечу: „А очень простой“. Танк — это такая штука на гусеницах, с башней и пушкой. И пулеметами. Он сделан из брони. И он тяжелый поэтому. Думаю, тяжелее макового зернышка. Причем намного.
Вы, конечно, начнете отмазываться, что я окончательно рехнулся или что-то путаю. Может, я и псих, но здесь перепутать невозможно. Разбираться в танках вы меня не научили — признаю, но здесь не надо быть танкистом. Он очень похож на тот, что стоит возле нашего краеведческого музея. Я возле него девчонкам свидания назначал иногда. Сходите и вы, что ли. Не на свидание, а посмотреть!
Вань, в этом танке тонн тридцать. А может, и все пятьдесят. Очень тяжелая штука.
Таким образом, я забраковываю все ваши жалкие оправдания касательно невозможности транспортировки грузов в этом мир. Даже такому дураку, как ваш Девятый, теперь известно, что существует как минимум один природный процесс (а может, и не природный), позволяющий перемещать предметы весом в десятки тонн. Если вы продолжите рассказывать сказочки про маковые зернышки, то дурак, получается, не я, а вы.
Вам нужен резонатор? Вот и думайте! Я тоже испытываю нужду во многих предметах!
Кстати, в танк я не смог забраться. Его люки или как-то хитро заклинены, или закрыты изнутри, или механизмы заржавели. Сам я не специалист, но, если вы пришлете опытный экипаж, думаю, они разберутся. В противном случае, боюсь, придется использовать кувалду и лом.
В общем, с вас: экипаж; несколько боекомплектов; цистерна горючего; бочка масла. Из предыдущих заказов можете вычеркнуть крупнокалиберные пулеметы: я и без них теперь стану властелином этой вселенной.
Кстати, о мании величия: где-то в песке зарыт еще один танк, так что заказ увеличиваю ровно вдвое.
Вань, меня не кремни обрабатывать учить надо было, а на танках гонять, стрелять из них и ремонтировать!
Эх…
3. Рождение победителя
Пролог
– …Зверь этот в гневе лют до удивления, а потому приближаться к нему следует с опаской. Даже достойнейшие из рыцарей не могут с ним совладать честным оружием. Не берет его ни железо мягкое, ни сталь каленая, ни бронза древняя языческая, ни серебро освященное, ни кость, ни деревянные острия, ни молоты каменные. Валуны гранитные, сброшенные на волшебного зверя, птицей воспаряют в небеса; ловчие ямы под копытами в твердь превращаются; огонь лютый становится холодом, а чары колдовские не имеют над ним никакой власти. Сведущие люди поговаривают, что способ добыть рог с его лба все же имеется, но очень уж тяжкое это дело. Слаб зверь до чистоты и юной красоты – на то и ловится. Надобно разыскать девицу красивую телесно, без единого изъяна, с душой светлой, несварливую, нежадную, с добрым характером. И непременно чтобы непорочная была – иначе и близко не подпустит. Ее надобно привести на опушку рощи, а дальше пусть идет одна, не оглядываясь и вверх не смотря. А когда он…
Где-то я уже про такой способ слышал. Опять с земной мифологией связь – не первый раз сталкиваюсь. Надо будет этого старичка подробнее расспросить: от кого узнал, откуда вообще суеверие пошло; не доводилось ли встречать слова «единорог», и прочее. Похоже, он еще не окончательно в маразм впал, раз ухитрился пережить здешний апокалипсис, – даже молодым и здоровым здесь нелегко приходилось. Есть шанс, что вспомнит.
Хотя вспомнит или нет – мне это не поможет. И вовсе не из-за того, что его способ нереально труден. Нет, вы не подумайте. Я понимаю, что найти прекрасную девушку с добрым характером (читай, безотказную), и при этом невинную, как цветок весенней фиалки, столь же непросто, как поймать черную кошку в помещении, где ее нет. Но дело вовсе не в этом – я просто не верю в целебную силу шарлатанского снадобья из рога несуществующего зверя.
Но сдаваться нельзя. Я искал и буду продолжать искать способ. Пока не найду. Сколько мне лет? Двадцать девять? Двадцать? Я и сам уже не знаю. Знаю одно – выгляжу на все сто (и это еще оптимистично сказано).
Развалина, в которую за несколько мгновений боя и неизвестно сколько дней лежания пластом превратился цветущий молодой человек. Опустошенное тело, неспособное без передышки подняться на второй этаж башни. Отдыхающее лишь на спине: любая другая поза – это гарантия нестерпимо болезненной ломоты через полчаса. С вечно слезящимися глазами. С шумом в ушах – когда бесконечно мерещатся голоса тех, кто умер или почти умер (что мне теперь до оставшихся за разделяющей миры бесконечностью?).
Чтобы в очередной раз победить смерть, я сделал то, с чем даже моя почти всемогущая система регенерации не справилась. Не исключено, что я потерял ее безвозвратно, – сгорела от перегрузки. Не выдержала информационного пресса и его физиологических последствий. Она ведь, если я правильно понял, с браком или повреждена. И гарантии на нее не имеется…
Я, кстати, пытался запустить черное сердце «вручную». Для начала пробовал потерять сознание методом нагрузки ног и прерывистого дыхания. Но уже после четвертого неуклюжего приседания, выполненного спиной к стене, в глазах потемнело, колени подогнулись, рухнув, ударился головой. Дух выбило напрочь – чего и добивался (правда, задумывал это не столь жестоко). Ну да ладно: того, чего хотел, все равно добился.
Но без толку. Сколько ни кричал в бездну, ответа не получил. Странный собеседник не появился. Или обиделся из-за чего-то, или ему неинтересно с инвалидом общаться, или тоже остался где-то за бесконечностью.
Не знаю…
Вот и сижу теперь в своем полуразрушенном замке, выслушиваю выживших из ума стариков и мутных типчиков с теми подчеркнуто честными рожами, какие нередко встречаются у профессиональных мошенников. Иногда даже интересные вещи узнаю. Но не те, в которых нуждаюсь.
Я до сих пор не знаю, что случилось. И, вспоминая события, предшествовавшие тому проклятому бою, прихожу к выводу: нелады со мной и до этого были. Нарастали снежным комом. Но я не замечал их – считал, что все идет как надо. Не понимал, что совершаю поступки, которые настоящий Дан вряд ли бы совершил.
Я не замечал простых вещей. Находил сложности там, где не стоило их искать. Делал то, чего делать не стоило ни при каких обстоятельствах. И бездействовал там, где мог справиться с проблемой парой вовремя сказанных слов. Я был дураком, использующим голову для принятия пищи и разбивания бетонных стен, которые умный человек попросту обходит.
Что со мной сделал этот мир?! Или это вина земных «яйцеголовых», спровадивших меня сюда в качестве то ли диверсанта, то ли подопытной морской свинки?