Чтение онлайн

Я слишком сильно устал от нескончаемого бега и слишком много потерял, чтобы оставить все по-прежнему.

Лишь бы до этого не сорваться, не зайти в подвал со Штучкой в одной руке и матийцем в другой, не осклабиться в предвкушении, глядя на вытягивающиеся лица пленников…

– Пей. Пей сколько влезет.

Зеленый, не сводя противоречивого взгляда с полного бокала красного вина, ответил неожиданно, причем тоном не наглым, разве что каким-то странным – будто сам не может поверить в то, что говорит:

– Милая, убери чарку: я завязал.

– Да ты что? Спасибо, повеселил. Пей, сказано!

Подбоченясь крыльями, Зеленый по-змеиному вытянул в мою сторону голову, состроил злобную гримасу, зашипел рассерженным котом:

– Хамишь? А я вот выпью.

Ухватив отвергнутый птицей бокал, я поднес его к губам и тут же с яростным криком швырнул через весь зал.

– Вот и я не могу… на кровь похоже…

– Ты бы поспал, что ли, – заискивающе предложил попугай.

– Ага… так я и усну… Птиц, знаешь, что сказала Альра? Сказала, чтобы я себя не винил. А я вот виню. Не привык, понимаешь ли, близких терять. Сколько крови вокруг, но впервые теряю действительно близкого человека… А виню за то, что виноват именно я. Зеленый, во всем нашем проклятом войске за эти дни даже сотни убитых и пропавших не насчитали. А здесь, в замке, мы потеряли почти двести человек. Женщин, детей, стариков – тех, кого хотели сберечь. Я и ее сберечь хотел – не взял с собой, хотя знал бы ты, чего мне это стоило. Как она рвалась… Но настоял на своем. Сберег, называется… Молчишь?

– Хотелось бы спеть для всей ярмарки, но без платы серебром что-то с душой неправильное. Лучше помолчу.

– Первый раз вижу, чтобы ты от вина отказался. Спасибо… Зеленый, не такая уж ты сволочь… Пленных осмотрел? Подозрительных среди них нет? И среди наших?

– Вшей на красотках не обнаружено.

– Хорошо бы по округе рейд сделать – несколько тварей ушли через стену. Но не до них сейчас – демы важнее. Пойдем, Зеленый, нечего нам здесь сидеть. Только хуже себе делаю…

Костер получился знатный. Для него не пожалели пары сараев – разобрали, из лесу приволокли множество сухих деревьев и охапок валежника. Зажгли его с последними лучами солнца и дожидаться прогорания не стали.

И правильно – даже утром эта исполинская груда углей и золы продолжала дымиться, выбрасывая язычки пламени.

А затем я ввел еще один новый обычай. Не бьющий по кошелькам подданных и не требующий от них слишком многого. Просто каждый из присутствующих должен был принести некоторое количество земли. Сколько именно – не столь важно: от каждого по возможности. Подобное и раньше здесь практиковалось, но я на порядок увеличил масштабы.

Всего в замке собралось около трех тысяч человек. Старые обитатели, ополчение из межгорцев, ближайшие к Мальроку жители, сотни освобожденных рабов. Если каждый принесет от озерного обрыва хотя бы ведро земли и камней, всего получится тридцать кубических метров грунта. Естественно, надо вычесть немощных стариков и маленьких детей. Но прибавить трудолюбие большей части дееспособного населения – эти ведром не отделаются. Три-четыре ведра в среднем на каждого, и уже сто кубометров, а займет это не более пятнадцати – двадцати минут.

Когда до людей начали доходить масштабы происходящего, на многих напал азарт. Зримо видеть, как на глазах получается что-то большое, включающее частичку и твоего труда… Нечто подобное, наверное, ощущали строители пирамид – не зря эти сооружения до сих пор поражают их потомков.

Некоторых воинов пришлось оттаскивать чуть ли не силой – они собирались таскать ведра, мешки и носилки до вечера. Но некогда – войско выступает на восток. Не все – лишь три сотни бойцов, вооруженных и экипированных не хуже демов. Если уж совсем точно – аналогично экипированных. Трофеи пригодились.

Остальные не останутся без занятия: охраняя замок до нашего возвращения, они будут заниматься хозяйственными делами, продолжать насыпать курган, убирать свои же заграждения на реке, чтобы провести в озеро захваченные корабли.

– Дан… Можно у вас спросить? – не выдержал епископ.

– Вы опять о наших неживых попутчиках?

– Да. Меня не может не волновать этот вопрос. Дан, для чего они вам понадобились? Люди очень волнуются. Говорят, что вас сильно расстроила гибель приглянувшейся девушки и то, что замок едва не взяли, залив кровью. Поймите меня правильно – вы сами подбрасываете дрова в огонь слухов, велев тащить за войском эти проклятые телеги.

Обернувшись, я уставился на то, что задевало тонкие струны еретической души, – вереницу крытых рогожей повозок, тянувшуюся в хвосте короткого обоза. Я знал, что, если подойти к ним поближе, ноздри уловят неприятный запашок. Хоть и морозная погода, но все же недостаточно холодно – тела демов потихоньку разлагаются. Возничими там ставили провинившихся – кому понравится такой груз?

Во всем войске лишь я один знал, с какой целью мы тащим за собой эту тухлятину. И то, если честно, знал смутно. Так… на уровне общего замысла, и впрямь отдающего ненормальностью. Мысль возникла спонтанно, когда, говоря о том, как надлежит поступать с телами, вспомнил услышанное однажды описание устья реки – начало водного пути в центральные части Межгорья.

К демам я не испытывал уважения, а к их телам тем более. Если от них можно получить хоть какую-то, пусть даже эфемерную, выгоду – в душе ничто не дрогнет. Но игнорировать епископа дальше тоже нельзя.

Попробую перевести его мысли на альтернативную тему:

– Конфидус, о другом сейчас думать пора. У нас назревает проблема. Серьезная. Мы потеряли много женщин позавчера. Взять их в Межгорье негде – здесь их тоже не хватает, ведь мужчинам было выжить проще. И еще: рабы, которых мы освободили и, надеюсь, освободим, – как правило, люди без дома. Они попадали в плен или со всей деревней, при набеге, или в битве, будучи солдатами. Солдат – зачастую человек без корней, а крестьянину возвращаться на пепелище бессмысленно.

– Вы к тому, что надо бы их оставить у нас после всего?

– Да. Но насильно мил не будешь – мы должны их завлечь, привязать домом и семьей. А чем, если у нас даже свои мужики без женщин остались?

– Я тоже об этом подумывал. Дан, деньги нужны.

– Вы думаете, что им достаточно будет платы для верной службы? Я сомневаюсь…

– Нет, здесь вы правы: нужно семьей привязывать или тем, что, когда придет срок, семья появится. Хотя деньги и все остальное тоже нужно. Но сейчас не для платы и наград – мы за них женщин купить можем.

– Купить?!

– Ну да. На северной границе, почитай, каждый городок и село серьезное ближе к весне в рынок превращается. В местах, где мужской недобор, бароны часто на торг девок выводят – из холопок и приписных семей. Могут даже ругийцам продать – рабынями или наложницами безбожникам, но обычно отдают как невест: в форпосты дальние, где мало женщин, и в военные лагеря на границе. Есть такой обычай: когда солдаты заканчивают службу, многим предлагают землю в поселениях ветеранов. Кто согласился – получает семена, инструмент, скотину, подъемные и отправляется на место. При случае из таких ветеранов быстро сбиваются сильные отряды для борьбы с рейдерами и прорывами – своего рода королевский резерв. Вот для них обычно и покупают невест, а те выбирают понравившихся, сговариваются, венчаются. Хотя проследить за честным обращением невозможно – скажут одно, а возьмут для забавы или борделя. Хозяевам обычно наплевать, если все тихо пройдет и честь окажется незадетой, – им лишь бы выгоду свою получить. Жизнь в Ортаре такова, что мужчины долго на этом свете не задерживаются, вот и получается…