Чтение онлайн

Назад нельзя: защищаться нечем — что тогда остается?

Я кувырнулся вперед, прямо между ногами твари. Благо они были куда длиннее человеческих и широко расставлены, а телосложение у меня худощавое. Все равно с трудом прошел. Будь у меня килограмма три лишнего жирка, мог бы обидно застрять на середине маневра.

Вскочил на ноги, одновременно ухитрившись развернуться и вскинуть меч для удара. Удачно получилось. Тварь, упустившая меня, была сильно занята, пытаясь освободиться от копья, проткнувшего ей грудь. Не знаю, кто держал противоположный его конец, но пока что получалось это у него неплохо.

Врезал я ей хорошо и туда, куда надо: с хорошего размаха, перед столкновением с кожей лезвие шло строго горизонтально, прямо в шею.

Не меч, а жалкое убожество: вместо того чтобы снести голову, он лишь разрубил мясо до позвоночника. Тоже неприятно, и для человека это конец боя — но не для твари. Я едва успел пригнуться. Она вслепую, толком не развернувшись, взмахнула когтистой лапой, стараясь зацепить обидчика. Да у нее будто полная свобода в плечевом суставе! Как плетью стеганула!

Но то, что тварь отвлеклась на меня, позволило копейщику усилить нажим, заставить ее потерять равновесие, завалиться на землю. И здесь ее настиг мой второй удар, куда сильнее. Без затей, без хитрых финтов, будто дрова рублю, а не с мечом в руках дерусь. На этот раз все получилось: голова отделилась от тела, повисла на тонких нитях — неимоверной крепости отростках странного органа, который туземцы называют сердцем.

Ничего общего с кровяным насосом, коим, по сути, является сердце, это не имеет.

Только здесь я увидел копейщика, помогавшего все это время. Наш проводник Лотто.

Деревяшкой?! Он ее простой деревяшкой проткнул?!

Ну да, другого ему бы не доверили.

В данный момент он как раз смотрел на сломанный конец своего убогого копья — в последнем рывке гарп все же справился с древесиной. За спиной Лотто две израненные, но все еще бойкие твари продолжали наседать на отбивающихся ребят. Вытирая пот со лба, я присел, подобрал топор, валявшийся рядом с залитым кровью телом одного из тех, кому не повезло, крикнул:

— Эй! Лотто!

Тот обернулся на крик и успел поймать оружие.

— По-моему, это твой топор!

Не знаю, прав ли я. Не в том, что доверил оружие пирату, а в том, что назвал первый попавшийся топор его старой собственностью. В крайнем случае после боя поменяется.

Если жив останется.

В том, что топор доверил ему не зря, я убедился уже секунды через три. Такого мощного, быстрого и, если выразить одним словом, хищного удара я никогда еще не видел. Лотто отсек твари одну ногу и подрубил вторую. Оставив инвалида в покое, пусть другие добьют, он то же самое проделал с последним гарпом и уже упавшего прикончил, снеся голову так же ловко.

Все — погань проиграла. Не бой, всего лишь первую схватку, но самых прытких мы остудили. Надеюсь, навечно, не поднимутся уже. Хотя жечь тела, как это полагается в пограничье, у нас нет времени.

За победу пришлось заплатить высокую цену. На вытоптанной земле остались лежать шесть неподвижных тел, стонал один тяжелораненый, удерживая ладонями рваную рану, из которой норовили выпасть внутренности, некоторых зацепило не так серьезно, на ногах пока держались.

Подскочив к тяжелораненому, я, запнувшись, произнес:

— Прости…

Тот, подняв переполненные мукой глаза, еле заметно кивнул, и во взгляде его я отчетливо различил облегчение. Он все понимал и ждал смерти, как дорогой услуги.

Так принято, да и нет у нас другого выхода.

Последний удар в этом бою поразил своего. Избавив бедолагу от мучений, я крикнул:

— Если кто-то не сможет бежать, пусть лучше умрет сейчас! К ним нельзя попадать живым! Таких нет?! За мной, деревня уже близко!

На самом деле до нее оставалось не меньше километра, причем все это расстояние дорога шла вверх, что не ускоряло пути. Считая Нью, нас осталось девять человек — это ничтожно мало даже для несерьезной стычки. Ни у кого не было тяжелых доспехов, что плохо в бою, но выручало при бегстве.

Мчались мы как испуганные лоси: так же шумно — и так же фиг догонишь.

На полпути наткнулись на слабодушных, бросивших нас в опасную минуту. Они ничего не выгадали, никуда не успели, ни один не ушел далеко: усеяли путь к деревне своими телами. При этом убийц возле них мы не заметили, а это плохо. Получается, какая-то часть тварей обошла нас или по другой причине здесь оказалась в нужный момент, но теперь неизвестно, где они, откуда их ждать. Те, которые нас преследовали, выдавали себя сатанинскими воплями. Очевидно, наткнулись на тела гарпов и теперь шумно выражали свое недовольство происшедшим.

Ну же, еще рывок, еще чуть-чуть! Даже у меня сердце после перенесенных боевых нагрузок и затянувшегося бега из груди выпрыгивало — что говорить о менее подготовленных спутниках? К тому же у нас раненые: если они свалятся, придется опять добивать своих, что при всей правильности таких действий в подобной ситуации, мягко говоря, неприятно.

Все: стена. А вот и мост через ров. Настил осажденные сняли, остались лишь несущие балки. По ним можно дойти до ворот, но таран уже не протащишь. И там, под створками, оставлена неширокая площадка, на которой, мы хоть и с трудом, но разместимся. Если, конечно, хозяева будут не против.

У последних имелись возражения…

Сверху зычно и чуть испуганно прокричали:

— Не подходите! Убьем всех!

— Мы не пираты! — крикнул я. — Два стража и несколько человек с ними. Вокруг полно погани, мы тут до утра не продержимся.

— Что за стражи?! Татен с вами?!

— Не знаю я никакого Татена! Бросьте факел, мы покажем вам птицу стража! Я страж Дан из Межгорья, со мной страж Нью, она издалека! Да бросайте же факел, пока нам здесь все лишнее не оторвали! Ну же! Или вы хотите, чтобы у вас под стеной умерли сразу два стража?! Так и будет! Нам недолго осталось!

Мои крики были способны мертвого поднять, вот и еретики не выдержали. Сверху маленькой кометой прилетел факел — упав на землю, он разбросал мириады искр.

— Ну?! Показывайте птицу!

— Нью! Сюда!

— Да здесь я!

— А Белоснежка где!

— Летает над головой!

— Зови ее бегом!

— Балоснежка! Сюда! Ко мне! Быстренько!

Птица послушно спикировала на плечо, раздулась, зашипела, уставившись куда-то в ночь. Я и без нее прекрасно знал, что неприятности не за горами, потому не обратил внимания на тревожное поведение, а просто поднес поближе огонь факела и крикнул: