Дейр (другой перевод)
Шрифт:
Джек прикрыл глаза, чтобы избавиться от кошмарного зрелища. Увы, он не мог так же просто избавиться от саднящих мыслей. Где ты сейчас, Р'ли, где ты, любимая, что с тобой случилось?
Ровно в полдень развернулась генеральная битва. Главный и сокрушительный удар по силам противника нанесли бронированные «медведжинны» и «гусеницы». Спустя полчаса, строго по расписанию, к гавани Сбейптаху подошел социнианский флот и начал бомбардировку форта. Три десятка аэролетов с новейшими нефтяными двигателями принялись утюжить позиции королевских войск тяжелыми бомбами.
К двум часам пополудни город пал. Остатки разбитой королевской армии, побросав снаряжение, спасались паническим бегством.
Оставив за спиной батальоны жандармерии, ударный корпус возобновил стремительный марш. Заграждения на дорогах попросту обходили кругом, не снижая темпа движения, — стратегия предусматривала прорыв лишь сильно растянутой обороны противника и непрерывное развитие наступления.
Стрела на штабной карте утыкалась в порт Мерримот, куда столица государства была перенесена после пожара в СентДионисе. Ударный корпус катил вперед строго по графику, не беспокоясь о деморализованных остатках разбитых войск противника и толпах перепуганных штатских — ими впоследствии займется жандармерия, — не беспокоясь о тылах и коммуникациях — еще до того, как боезапас выйдет, он будет пополнен молниеносными поставками с воздуха.
Следом за корпусом уже катит вторая волна вторжения — для расширения прорыва и зачистки территории. И для ее действий нужно успеть подготовить место. Марш-марш вперед!
По пути Джек навидался следов планомерной осады кадмусов и наслушался рассказов об ответной жеребякской герилье — беспощадной партизанской войне. Об этом красноречиво свидетельствовали руины сожженных придорожных ферм и уничтоженных минными галереями обиталищ вайиров. Жеребяки держались отчаянно — призвав на помощь драконов, они нанесли людям страшный, невосполнимый урон. Лишь потеряв драконов всех до последнего, отступили. Поговаривали, что отдельные кадмусы все еще продолжают держать осаду…
Сейчас унтер-офицер Кейдж ехал уже в огромном штабном паровике. Работы было невпроворот. Сидя за персональным столом в весьма просторном помещении, Джек в основном принимал и передавал приказы и донесения по дальнофону устройству, способному поддерживать связь на расстоянии до двух тысяч миль. Но случалось бывать и в передрягах — вчера, например, сопровождая полковника к переднему краю, довелось поучаствовать в жестокой рукопашной. Теперь вот снова черед донесениям.
«Тарану», так именовался ударный корпус на штабном языке, все же довелось изведать перебои в снабжении. Грозовой фронт надолго задержал аэролеты на дальних базах, отрезав корпус также и от связи с основными силами по дальнофону.
Вчерашний неожиданно яростный прорыв королевских гвардейцев привел к незапланированному расходу боеприпасов. Понеся ужасающие потери, войска королевы смяли мощные огневые заслоны и даже сумели расчленить на время главные силы корпуса.
Но вот снова развиднелось, засияло солнышко, улегся ветер.
Снабжение сразу же наладилось, королевские подкрепления за час-другой были отброшены с отвоеванных рубежей, и «Таран» вновь устремился вперед. До самого Уитторна корпус практически более не встречал сопротивления. Дионисийцы, как видно, стягивали остатки армий на защиту последнего своего стратегического оплота — порта Мерримот.
В Уитторне объединились в мощный кулак четыре группировки войск вторжения, прорывавшие границу с различных направлений. Пять дней объединенная армия перегруппировывалась и отдыхала, пополняя боекомплекты как поставками с воздуха, так и поступлением подоспевших усиленных «медведжиннами» обозов.
В штабах остальных трех корпусов тоже пришли к выводу, что относительная легкость продвижения до Уитторна может оказаться чревата сильными заслонами и ловушками на подступах к столице.
Тем не менее спустя всего две недели последний оплот пал.
Согласованными ударами с моря, с воздуха и по суше социнианские силы смяли оборону противника. Но город не сдавался — дионисийцы сражались как львы, до последнего вздоха. Казалось, каждый камень в разрушенном городе огрызался огнем.
Когда у защитников кончался порох, они хватались за луки и копья.
Вскоре Джек Кейдж вместе со своим командиром и другими высшими чинами социнианской армии, стоя на макушке холма, наблюдал, как мимо них препровождают к специально сооруженному в центре лагеря шатру плененную королеву. Елизавета Третья, крупная, но изящно сложенная шатенка тридцати пяти лет, с помятой прической и пятнами грязи на холеном породистом лице, продолжала держаться весьма величаво для подобной оказии.
— Думаю, мы без особых трудностей сумеем убедить ее отдать своим подданным приказ прекратить бессмысленное кровопролитие, — заметил Чаксвилли. — Как только ключевые гарнизоны будут заняты нашими войсками, двинемся дальше. Впереди у нас еще немало работы.
При виде королевы Джек машинально обнажил голову — с младых ногтей в него вколотили привычку делать это при одном лишь упоминании высочайшего имени. Смущенно потеребив кожаный шлем в руках, вернул его на место, украдкой огляделся и снова предался лицезрению полыхающих развалин.
День стоял ясный, и солнышко пригревало уже не вовсе по-зимнему. Нежный ветерок сносил клубы дыма к востоку, очищая кругозор — с холма бывший город открывался, как на ладони.
Джек задумался: когда же удастся прознать что-нибудь о судьбе родных? Вроде бы теперь самое время побеспокоить Чаксвилли напоминанием. Прежде, когда у них сутками не случалось и минуты продыху, такая попытка была бы заведомо обречена на провал. Теперь же — другое дело…
Он отчеканил несколько шагов, отделявших от командира.
Замер. И ахнул.
— Что случилось, дружище? — обернулся Чаксвилли. — Что это ты вдруг так побледнел и вылупился, как…
И осекся.
Задохнувшись, Чаксвилли и сам на глазах утратил весь свой лоск и весь социнианскйй загар. И что было сил хлопнул полковничьей шапкой оземь. Бесконечная череда самых страшных проклятий, исторгшихся из его уст, незаметно перешла в слезы, простые человеческие слезы, настоящие ручьи слез — суровый полковник и безжалостный агент рыдал, точно оставленный без десерта младенец:
— Опоздали! Все-таки опоздали! Господи, начать бы на каких-то полвека раньше…
Голубое чрево небес разродилось поблескивающим темным сфероидом. Опускаясь, он стремительно вырастал в размерах, пока не завис прямо над догорающим городом во всей кра, се — сверкающий темный шар колоссальных размеров. Из лагеря у подножия холма донеслись крики ужаса. Солдаты, маленькие сверху, точно мурашки, брызнули по углам палаточного городка. Несколько боевых машин, отчаянно сигналя, рванули подальше от таких таинственных дел.