Чтение онлайн

– Что к матери не идешь? – ехидный голос брата вывел Дэйру из задумчивости, вернув в прежнее настроение: мрачное и решительное.

– Не бойся, сестрица, она уже видела твою шапку. И светлый князь ее тоже видел. Амрэль вряд ли будет болтать о шапке егеря на голове старшей дочери герцога Зорта, думаю, он вообще о тебе скоро забудет, но вот его слуги пялились на вас очень внимательно. Теперь Майбрак будет чесать языки не только о том, что здесь медведи летают, но и слухи о твоей любви к егерям распускать. Думаю, мать именно об этом хочет с тобой поговорить.

– Отвяжись, – вяло ругнулась Дэйра. – Это была моя лань, понимаешь? Я ее утром подстрелила, а потом весь день по лесу искала.

Томас сочувственно покачал головой из стороны в сторону, быстрым движением выудил из кармана блокнот и, открыв его на новом листе, торжественно произнес:

– Не двигайся, я должен нарисовать твои глаза. Рисунок назову так: боль!

«Ужасный, отвратительный день, скорее бы ты кончился», – подумала Дэйра, отпихивая плечом брата, который мешал ей пройти, изображая из себя шута. И это наследник Эйдерледжа? Отцу должно было быть стыдно не за рисование Томаса, а за его мозги, которые не хотели взрослеть.

– Детка моя, – герцог крепко обнял дочь. – Ты заставила нас волноваться. Впрочем, я надеюсь, ты хорошо отдохнула.

Вот и все родительская отповедь за побег и плохое поведение. Брату за краски доставалось куда серьезнее.

– Позже, – поморщился Фредерик, когда герцогиня кивком позвала Дэйру к себе. – У нее сегодня праздник, и она уже взрослая. Как видишь, ничего не случилось.

– Позже так позже, – согласилась мать, окинув дочь суровым взглядом. – Выглядишь, как чучело. О нас и так небылицы рассказывают, веди себя достойно.

Мать была права, и Дэйра замечание проглотила, поклонившись родительнице. А потом не удержалась и покосилась на группу незнакомцев, собравшихся вокруг человека на вороной лошади. Брат короля делал вид, что разглядывал пейзаж, но, скорее всего, соблюдал этикет вежливости, ожидая, когда первым отправится домой хозяин – герцог Зорт. Не даром говорили, что протокол для вабаров из Майбрака важнее чести.

Стемнело, и слуги зажгли факелы, которые яркими искрами рассыпались по берегу вздувшейся волнами Марена Пармы. Порывы ветра стали сильнее, и Дэйра плотнее закуталась в шубу, заботливо поданную ей горничной. Егерь подвел к ней Крепыша, едва не стуча зубами от пронзительного ветра, который, как всегда в Эйдерледже, поднялся неожиданно. В отличие от закутанной в шубу Дэйры на Стэрне была лишь легкая охотничья куртка. Девушка рассмеялась и, стянув с себя шапку, вернула ее хозяину.

– Держи. Если верить приметам, теперь у тебя либо почернеют волосы, либо обзаведешься таким же венцом, как и я.

– С удовольствием, маркиза, – Стэрн улыбнулся в ответ, блеснув крепкими зубами – большая редкость для донзара в его почтенном возрасте. – Думаю, в этой шапке мне теперь все равно не ходить. Как сыновья узнают, что вы ее поносили, заберут у старика, драться за нее будут.

– Привет им передавай, – кивнула Дэйра с теплотой вспоминая забавных конопатых мальчишек. Как-то Стэрн взял их с собой на охоту, но вместо того, чтобы помогать отцу загонять кабанов, разоряющих донзарские огороды, младшие стэрны собирали для Дэйры ягоды в малиннике. – Как Гарсо поживает? Вылечил ногу?

Егерь аж покраснел от удовольствия – маркиза помнила про ногу его младшего сына, который наступил в капкан. Дэйра сама не знала, почему запомнила тот случай. Она постоянно забывала, как звали сына герцога Бардуага, с которыми были соседями, но почему-то помнила о донзарском мальчишке, который по неопытности попал в лисий капкан.

– Спасибо, что прислали тогда врачевательницу. Госпожа Маисия знает толк в ранах, волшебные у нее руки. Я вам так признателен.

– Дважды не благодарят, – отмахнулась от него Дэйра, забираясь в седло. Пора была возвращаться. История с красными цветами и незнакомцем, в смерти и исчезновении которого она была, хоть и косвенно, но виновна, требовала размышления. Нужно обо всем рассказать отцу, но не здесь и, конечно, не в присутствии Амрэля Лорна.

Стэрн хотел сказать что-то еще, но повышенные голоса, раздавшиеся со стороны свиты герцога, заставили его замолчать и с интересом вытянуть голову. С нехорошим предчувствием Дэйра направила коня к отцу. Одной смерти сегодня было достаточно.

Любопытствующая свита расступилась неохотно, но дорогу маркизе освободили.

Фредерик Зорт, сложив руки на груди, недовольно взирал с коня на распростертого перед ним парня в донзарской одежде, который, судя по всему, осмелился преградить дорогу герцогу.

Молодой донзар был Дэйре незнаком, а значит, он принадлежал одному из баронов, прибывшему со свитой на охоту. Стража стояла над наглецом, вжимая его лицо в грязь, но герцог, завидев приблизившуюся дочь, велел нарушителя спокойствия отпустить. Видимо, не захотел портить ей праздник разборками с низшим сословием, а может, решил щегольнуть великодушием перед приезжими баронами. Как бы там ни было, но донзару позволили говорить.

Мальчишка был на удивление симпатичным для человека, родившегося в семье работяги. Огромные глаза с пушистыми ресницами, светлые, как молодой мед, волосы, нос в веснушках, крепкие руки и стройное тело – Дэйре такие нравились. Одет опрятно, даже празднично – вероятно, наряжался, как на смерть, решившись на просьбу к самому герцогу. У него был открытый взгляд и честное лицо, в отличие от некой особы королевской крови, сидевшей на лошади рядом с отцом. Амрэль Лорн взирал на происходящее с выражением скуки и плохо скрытого нетерпения. А еще мальчишка был отчаянно молод и, возможно, едва ли прожил больше шестнадцати лет.

– Отец земли нашей, великий властитель Эйдерледжа! – тем временем, бормотал парень, окончательно оробевший под взглядами еще разгоряченных охотой вабаров. – Прости вторжение, но молю выслушать мою просьбу. Не намерением оскорбить вашу честь она вызвана, но велением влюбленного сердца, сделавшего меня столь безрассудным, что я осмелился потревожить ваш покой.

Симпатичная внешность парня дополнилась красивыми словами, которые для него наверняка написал какой-нибудь жрец, чтобы он заучил их наизусть заранее. Грамотность среди донзаров было редким явлением.

– Поехали, милый, – протянула Ингара Кульджитская, пустым взглядом глядя сквозь распростертого на земле юношу. – Пусть с ним его барон разбирается. Эй, чей это донзар?

Герцогиня оглянулась на четырех баронов, которые одновременно покраснели, словно она застала их за чем-то неприличным.

– Мой, – неохотно признался барон Эйтан Лаверье, тучный пожилой мужчина в синем камзоле, расшитым бирюзой, которую добывали в его землях. – Ты ведь Нильс, верно? Что, жить надоело?

– Позвольте говорить, ваша милость, – продолжал парень, глядя только на герцога. – Я хочу жить, правда, хочу, но только вы можете помочь мне.

– Эй, Сид, забери мальчишку, – засуетился барон, обращаясь к своим людям, но герцог его перебил.

– Путь говорит, не думаю, что он нас задержит. Отдадим должное его смелости. Итак, что могу сделать для тебя я, чего не может твой господин?

– Разрешите мне жениться на Дженне из Аладжика, и я буду благодарить богов за вашу доброту.

Герцог нахмурился.

– Деревня Аладжик далеко, неужели в Эйдерледже не нашлось достойных девиц? – задумчиво произнес он и потер подбородок. Жест, означающий, что Фредерик Зорт раздосадован.